Маринка явилась уже ближе к вечеру, счастливая, светящаяся, и с порога принялась тормошить меня, рассказывая, как она провела эти каникулы. В подробностях рассказывая. Самых-самых.

И теперь ждет от меня похожей откровенности.

А я…

Я не могу.

И не потому, что стыжусь, хотя и это, конечно, тоже.

Я просто не знаю таких слов, которыми можно было бы в полной мере описать все то, что мы делали на этих каникулах, на турбазе в горах.

И ведь даже не соврешь, что на лыжах каталась! Потому что не на лыжах я каталась, да.

— Ну… Все было хорошо… — неопределенно отвечаю я, — мы гуляли… И катались… Да…

— И?.. — после паузы, поняв, что от меня не дождется больше ничего, уточняетМаринка, — как все прошло-то? Или вы еще до Нового года успели?

— Эм-м-м…

— Мазь купила, которую я советовала?

— М-м-м-м…

— Блин, вот ты мычалка! Слова не вытянешь! Ну и ладно! Захочешь, расскажешь. Слушай, а знаешь, что Тигрик сказал вчера?

— Что?

— Что Камень с Лисом чего-то мутят!

— Что???

— Ну… Бизнес, там, какой-то…

Я молчу, оглушенная новостью.

За все каникулы мы ни разу не поговорили про планы на будущее, про то, что Лиса отлучили полностью от отцовской кормушки я узнала случайно, парни отнекивались, не желая со мной ничем таким делиться, не желая волновать.

И вот теперь новость, что они будут вместе что-то делать… А мне ни слова! Почему? Настолько плевать на меня? Я — лишь для постели? Для разговоров нет?

Сижу, переживая и пережевывая в голове свои сомнения и мысли, а фоном идет бесконечная болтовня Маринки:

— И, главное, так неожиданно… Только что они морды друг другу били, тебя делили, а тут уже вместе что-то мутят… Тигрик говорит, ребята в недоумении все…

Ага…

Не только ребята…

71

— Ты могла бы хоть первого числа приехать, — наезжает на меня мама по телефону, — надо же, какая, неблагодарная. И за что Создатель так с нами… И перед соседями стыдно…

Ну, главное, чтоб перед соседями не стыдно было, да.

— Хватит, мам. Мне надо идти, — прерываю я ее излияния, и на том конце связи становится тихо. Я и сама удивляюсь.

Раньше я не прерывала вот так, резко, всегда терпеливо выслушивала бесконечные тирады по телефону, по крайней мере, старалась. Почему-то не хватало душевных сил просто все оборвать.

Но вот сейчас, после безумных новогодних каникул, после всего, что случилось, я ощущаю, как невероятное давление совести, которое, оказывается, все это время надо мной висело, незримо, но тяжело, становится слабее.

Мама никаких уроков из нашей ссоры не извлекла, не задумалась, почему я так поступила, почему сбежала из дома и не хочу приезжать даже на праздники. Она уверена, что проблема во мне.

Что это я — плохая дочь.

И, если раньше я сильно по этому поводу переживала, хоть и храбрилась, и умом понимала, что это неправильно… Но переживала, да.