Тянется ко мне.

– Нет, – твердо произношу я. – Нет. Не верю.

– Ну что мне сделать, чтобы ты поверила?! – взрывается он.

– Для начала отпустить меня.

Давид лезет в карман брюк и раздается щелчок замка.

– Спасибо, – говорю я и открываю дверь.

Собираюсь выйти, но Давид опять берет меня за запястье.

– Чего тебе надо, а? – спрашивает, глядя зло в глаза. – Чего добиваешься?

– Ничего, – пожимаю плечами. – Покоя хочу. А не сексуального рабства.

– Ну и вали, – отталкивает меня от себя.

Я выбегаю из машины и бегу к общежитию.

Сердце колотится так, что того и гляди выпрыгнет наружу.

И в животе все еще натянут этот тугой узел ожидания, несбывшегося ожидания.

Ругаю себя за то, что мое тело так реагирует на него. Не должно!

Давиду от меня нужно только одно! А мне? Что нужно от него мне?

Не хочу думать над этим вопросом. Ничего не нужно.

Тихо захожу обратно в общежитие, закрываю дверь на ключ и кладу его в ящик стола.

Также тихо бегу по лестнице вверх. Кое-как засыпаю. И чуть не просыпаю будильник. Тороплюсь, чтобы не опоздать.

Игорь Сергеевич уже на месте – опять вижу его автомобиль на парковке.

Забегаю в кабинет.

– Доброе утро… – начинаю бодро, но последний слог произношу уже почти шепотом.

На лице Игоря Сергеевича красуется огромная ссадина. Прямо на скуле. А еще губа разбита и припухла.

– Здравствуй, Василиса, – хмуро приветствует он меня, опуская взгляд на бумаги перед собой.

Я отгоняю догадки. Да нет, не мог Давид. Не мог. Он, конечно, не идеал, но чтобы так. Не мог!

– Игорь Сергеевич, – спрашиваю я, подходя к его столу, – что случилось? Вас кто-то избил? Кто? Вам… больно?

– Уже нет, – это он произносит уже мягче.

 – Все в порядке, Василиса. Не переживай. С мужем поговорила?

Последний его вопрос как гром среди ясного неба. То есть, все-таки, Давид?!

– Откуда вы знаете? – спрашиваю дрожащим губами.

– Он заезжал вчера, – Игорь Сергеевич потирает скулу. – С тобой хотел поговорить, но не знал, где ты. Он же муж твой. Я ему и рассказал. Или не стоило?

Пристально смотрит на меня.

– Не стоило, – поникшим голосом повторяю я.

– Прости, я не знал. Хотя должен был догадаться. Зачем же тебе общежитие, если с ним все нормально. Хотя как с таким может быть нормально?

Мотает головой и мне становится стыдно.

Мне становится стыдно. Как будто это я разукрасила своего научного руководителя.

– Простите, – все, что я могу сказать в такой ситуации. – Это я виновата. Простите, Игорь Сергеевич.

– Ты тут ни при чем, Василиса. Но теперь мне многое понятно.

Опускаю взгляд и стою перед ним как провинившийся ученик. Да, я чувствую вину за произошедшее. Но Давид…

– Я даже и не знаю, как просить у вас прощения, – признаюсь вслух. – Мне очень жаль.