– Сейчас тебя арестуют! Я важный свидетель и за меня тебе голову оторвут!

– Ну, тогда не будем дожидаться ареста, – усмехается он.

Опять закидывает меня себе на плечо и идет. Но не к выходу, а к какой-то боковой двери.

– Сейчас же верни меня! – требую я, подрагивая на плече Давида. – И что у тебя с ногой? Споткнулся на радостях, когда бежал к невесте? Но учти! Я в гарем не пойду. Ты подписал заявление о разводе?

– Ты пиздец как много говоришь, Василиса, – недовольно бурчит Давид, запихивая меня на заднее сиденье машины.

– Эй-эй, – возмущаюсь и пытаюсь вылезти. – У меня спецзадание. Куда ты меня везешь? Верни меня!

– Домой, – кидает Давид водителю и садится рядом со мной. – Если ты не замолчишь, я найду твоему ротику более правильное занятие уже здесь.

Приторно улыбается и я фыркаю и отворачиваюсь от него. Смотрю в окно.

Голова плохо соображает. Похоже, вино оказалось с замедленным эффектом.

Какого хрена я вообще еду с ним?! После всего, что было!

Опять поворачиваюсь к нему и смотрю. Давид замечает мой взгляд и кивает, как будто спрашивает: «Чего тебе?»

– Отвези меня домой, – прошу я.

– Я и везу тебя домой, Василиса, – отвечает серьезно он.

– Ко мне домой, – уточняю я.

– Нет, – произносит твердо и отворачивается.

– Я не твоя вещь, чтобы так распоряжаться мной! – выдаю я и сама поражаюсь словам, вылетевшим из моего рта.

Давид усмехается, потирает глаза.

– Ты пьяна, Василиса. Вот проспишься и мы поговорим.

– Поговорим? – я приподнимаю бровь. – Что-то новенькое. О чем говорить будем? О твоей невесте?

– И о ней тоже, – да он издевается! Отвечает мне все с той же ухмылкой!

– Так. Останови машину! – я хватаюсь за ручку двери.

– Заблокировано, – спокойно говорит Давид. – Будешь хулиганить, свяжу.

И то, как он это произносит и каким взглядом сопровождает, не оставляет мне ни капли сомнения, что именно так все и будет. Складываю руки на груди и отворачиваюсь.

Конечно же, нас привозят к его дому. Он выходит и подает мне руку:

– Может, пожалеешь мою ногу и сама пойдешь?

Недовольно фыркая, выхожу из машины.

– Где говорить будем? – по-деловому спрашиваю я, как только мы оказываемся в доме.

– В спальне, Василиса, в спальне, – улыбается он и пальцами проводит по моей щеке.

А потом быстро подхватывает меня на руки и несет.

Заносит в комнату и кладет на кровать. Пытаюсь встать.

– Да не бойся, – улыбается он. – Сказал же поговорить надо. Но перед этим проспаться тебе надо. Разговор серьезный будет.

Поднимает вверх указательный палец. Все равно с недоверием смотрю на него.

– Спи, – говорит Давид. – Я утром приду.

Наклоняется, целует меня быстро и… уходит. Он и правда уходит. Я в недоумении. Нет, это, конечно, радует. Но выглядит странно. Даже для меня в таком состоянии.