То, что падала в обморок я всего лишь с высоты собственного роста — помнила совершенно точно. Иначе говоря, в больницу, теоретически, могла и угодить, но то, чтобы где-то ещё сохранилась подобная обстановка — было совершенно невероятно и объяснения не имело.

Опять же травмы. Ладно ещё голова — бог его знает, может за спиной неудачно находился какой-нибудь острый угол. А при чём тут шея и грудь?

Судорожно соображая, что вообще происходит, попыталась приподняться на постели. В этот момент явственно почувствовала, как по спине легла тяжёлая коса.

— Мама! — пискнула я, боясь пошевелиться и проверить собственную догадку.

Медленно опустила взгляд вниз. Нет, руки — явно мои, ноги — вроде, тоже.

— Родинка! Наша семейная родинка на внутренней стороне бедра! — кинулась проверять я, — … На месте!

Но за спиной, разрывая шаблоны мышления, упрямо висела длинная, довольно толстая, изрядно растрёпанная коса.

Осторожно поведя головой таким образом, чтобы она переместилась из-за плеча на туго перебинтованную грудь, взяла в руки, тихонько подёргала для надёжности — видение не исчезло."

"Каких только нелепых предположений не выдвигало в этот момент моё сознание. Подходящих аргументов в защиту какой-либо разумной гипотезы, сколько-нибудь объяснявшей э-э-э… м-м-м… это преображение, упрямо не находилось.

Даже если предположить, что я внезапно впала в кому — нужно было лет десять в ней проваляться, чтобы моя пацанская стрижка отрасла до такой длины.

За светлой дверью послышались шаги и приглушённый разговор.

Я уже было набрала в лёгкие воздуха, чтобы задать одолевающие меня вопросы, открыла рот, но… тут же его и захлопнула, увидев кто прямо сейчас направляется к моей кровати. Это была целая делегация из нескольких чуднО одетых людей.

Одна разряженная в бутафорское длиннополое тёмно-вишнёвое платье… дама (по другому язык не повернулся даже подумать, не то, чтобы сказать) со строгим озабоченным лицом. Рядом с ней шла другая женщина в таком же старинном, но более простом одеянии, длинном белом фартуке — явно медицинского назначения и такой же незамысловатой косынке, скрывавшей волосы. Ещё одна девушка в совсем уж простеньком платье тут же бросилась поправлять мою постель. И ещё трое каких-то мужчин.

Один из них — тот, что с чёрной ""богатой"" бородой, склонился надо мной и попросил назвать имя, отчество и фамилию.

В этот момент нерв дрогнул и я, при всём своём неслабом, в общем-то, характере, полезла под одеяло.

3

Натянув одеяло до самого носа, я испуганно таращилась на сосредоточенного доктора. (В том, что это именно так, сомнений уже не оставалось.)

— Ну же, мадемуазель. — настаивал он, — Нам необходимо оценить ваше состояние.

— Кто мадемуазель!? Я?! — мысли с новой силой ошалело заметались в голове.