— доложила нянька — добрейшая, но немного слабохарактерная Катерина Семёновна. Любила она Серёженьку совершенно искренне и беззаветно, вот он и крутил из неё верёвки. Надо будет поговорить, чтобы построже, а то что это: "" Я на тебя обиделся!""

Эх, жаль Акулина умерла — вот бы кто сразу сумел ""построить"" нашего ласкового, но своевольного малыша. Хорошая была бабулька. Сердечная. Слава богу ушла безболезненно, без страданий. Тихо. Просто время пришло. Ладно, не будем впадать в, как она говаривала, мерехлюндию*. Себе старушка никогда не позволяла и сейчас бы не одобрила.

— Я не случа-айно! Да, мамочка? — как обычно заканючил Серёжка, отрывая от мыслей.

Мои гостьи сидели, переглядываясь и едва сдерживая смех.

— Конечно не случайно! — Сын ещё никак не мог чётко отличить нюансы некоторых слов. У него ""нарочно"", ""специально"" и ""случайно — всё едино. Главное перед этим сказать ""не"". Получалось потешно-правдиво.

— А ещё он гоняет кота и сыплет опилки в щель на крыльце. — продолжила нянька.

— Ну и за что Борман пострадал? — максимально строго спросила я, изо всех сил стараясь не хихикать вслед за моими собеседницами.

— Он со мной игра-ать не хо-очет.

— А опилки-то почему насыпал?

— Там живёт паучок.

— И что?

— Я его покормил. Он такой ми-илый. Да, мамочка?

И вот так каждый день. Как найти силы, чтобы с ним бороться, когда бороться совершенно не хочется? Вот, уже топает обниматься-целоваться. Бабуля, кстати, тоже не умеет ему противостоять и держать строгое лицо. Серёжка — общий любимец. Да и как его не любить — сероглазого вездесущего ""гончего"" непоседу с непослушным ершом волос на сообразительной голове — бедой нашего парикмахера. Главное, не ""залюбить"" его так, чтобы дитё вырос эгоистом. А границы эти найти ой, как непросто, оказывается.

Вот, вроде, и построжиться на него, а за что? Он ведь без злого умысла — просто любознательный. Кстати, технически у него головушка очень даже варит. Всё, что попадает в эти маленькие ручки должно быть обязательно разобрано. Заметьте, не сломано. Ну вот мы и стараемся в мастерской сооружать ему разборные игрушки — вроде как трансформеры. Недавно сделали лошадь-качалку из отдельных деталей, из-за которой, собственно, сегодня всё и началось.

Егор, кстати, давно выкупился и теперь руководит моей столярной мастерской. Чего там нынче только не производится. Не так массово и поточно, как наши коврики, но тоже копейку свою приносит. Мастеру страшно понравилось возиться с искусной резьбой. Работа это дорогая и штучная. И пусть мы не ""открыли Америку"" в этом деле, но заказы поступают регулярно. Резьбой сейчас украшают всё подряд — сами понимаете — ""деревянный век"".

А подмастерья во всю теперь строгают игрушки нового образца. Решили вот попробовать.