Но, тем не менее, порекомендовала выпускницу, которая могла бы подойти на моё место, хотя выражала сомнение, что широта знаний претендентки превосходила или хотя бы равнялась моему кругозору.

Я как наяву представляла мою дорогую немку, читая её письмо:

""- Алиса! Тефочка моя! Это пезумие! Однако, сная фаш характер — нисколько не сомнефаюсь, что фы меня не послушаете. Поэтому фсем сердцем желаю — пусть госпоть фас хранит! Пишите мне обо фсём — не забыфайте свою фройляйн…""

В душе защипало щемящее чувство нежности и благодарности к суровой тётке, давшей мне самые главные уроки выживания юных дев в этом мире.

Как же можно такое забыть? Не откладывая в долгий ящик, я тут же села и написала ей ответ. Просто выразила всё то, что сейчас чувствовала. Хотелось, чтобы и ей там стало немножечко теплее — как мне сейчас. Бог его знает — как судьба сложится. И увидимся ли мы ещё когда-нибудь? А добрые слова нужно успевать говорить вовремя — когда люди ещё ждут их.

С этого момента меня захватила круговерть дел и вопросов, которые требовалось решать.

Щербаковым я сообщила, что в письме мне Марта очень хвалила одну из новых выпускниц университета.

О том, что я сама просила её кого-то присмотреть — конечно же скромно умолчала. Иначе рушилась версия с внезапным наследством. Графы были рады такому везению, послали приглашение и готовились принять мадемуазель Соколову.

К великому счастью — не иначе молитвами за мою удачу Марты — за новой гувернанткой отправили не Афанасия. А может просто граф учёл мою просьбу об участии деловитого мужика в устройстве моих вопросов. В общем, бывалый дядька, наезжавший в Тулу, как к себе домой, знал там каждую собаку и был действительно чрезвычайно полезен.

Рассматривая варианты домов, я поняла, что каменный — это обалдеть, какая роскошь и в моей ситуации даже смотреть в ту сторону не стоит. Хотя был один вариант — ну очень мне приглянулся. Небольшой каменный дом в центральной части города на четыре хозяйских комнаты и одну для прислуги, с массой хозяйственных построек. Но стоил он аж тысячу триста рублей. Купить его — означало бы остаться почти без стартового капитала и средств к нормальному существованию. Даже при условии того, что Щербаковы выплатили мне годовое жалованье.

В общем, пришлось закатать губу и рассматривать чего попроще.

Подходящий вариант подвернулся на улице Грязевской*.

Пусть пока моей улицей будет не Миллионная — там традиционно селились зареченские ""миллионщики"" — богатеи. Буду смотреть на самую лучшую российскую самоварную фабрику** и медитировать на собственный успех. Шучу, конечно. Голая медитация ещё никого до богатства не довела.

Дом был совсем скромных размеров, даже маленький, деревянный и одноэтажный.