Однако тётка была настолько неухоженна и затасканна жизнью, что меньше сорока пяти я бы ей внешне не дала. Худощавая, с загрубевшей кожей, натруженными рукамии загнанным взглядом — она производила тягостное впечатление.

Однако, думается, если её откормить, переодеть из этого на сто рядов штопанного дранья во что-то новое и дать немного пожить спокойной жизнью — она станет ещё очень даже ничего. Не писаной красавицей, конечно, но вполне приятной женщиной.

Овдовев пол года назад, она стала обузой для своего не очень-то богатого помещика — вот он и решил избавиться разом и от неё и от её дочки.

Девчонке оказалось шестнадцать лет. И лучше своей матери она выглядела лишь в силу возраста. Да в глазах ещё не успела застыть взрослая, годами трудной жизни укореняющаяся тоска.

Немного стеснительная, но не робкая сероглазая длиннокосая девушка показалась мне довольно бойкой. По крайней мере, как только мы определились с жильём для них, она не застыла столбом, как Ефросинья, а потихоньку молча, но с большим любопытством оглядывала ""хоромы"", автоматически прибирая вещи, находившиеся не на своих местах — хозяин комнатки (кровать-стол-лавки, сундук пустой, туалет на улице) не очень-то озаботился приведением её в надлежащий вид перед сдачей.

— Так что же нам тут тепрь делать-то, барыня? — растерянно спросила Фрося, видимо, не привыкшая сидеть без работы. Чем поставила меня в очередной тупик.

— А что вы умеете?

— Да всё, что нужно по-хозяйству и умеем — мать задумалась над моим вопросом.

— Ладно. Наводите здесь чисоту с красотой. Себя в порядок приведите, в баню сходите — денег вам хватит. Купите одежду новую, или хоть ткани… да ждите, когда я дом куплю, да за вами вернусь.

— решила я. Потом уже в пол голоса досадливо пробурчала сама себе, — Вот же придумала себе головную боль. Кружевниц искать надо, а я на хозяйство аж двух… умелиц завела.

— Так ведь я могу, барыня! — неожиданно отозвалась Маня.

— Что можешь? — не поняла её порыва я.

— Кружева могу. Немного. — чуток краснея от своей смелости, ответила та.

— Да! Её бабка Акулина учила! — подхватила старшая.

— А вы? — я перевела взгляд на неё.

— А я — нет. — в тон дочери покраснела Фрося.

— Мамке некогда было — она в работе всё время. А меня жалела — вот и бегала я к бабке.

Думали, вдруг кружевницей стану — так и жисть полегче будет. — скороговоркой затараторила Маня.

— Та-а-ак. — настроение начало подниматься, а в душе заметно подрос оптимизм, — В общем, делайте, что сказала. Скоро приеду — привезу вам нитки, да крючки. Покажешь, на что способна. И, если хорошо получаться будет — станешь мать учить. Так и будете плести, да расплетать — руку набивать. А то по-другому на упражнения ниток не напасёшься.

— Всё сделаем, барыня, как велено. Денно и нощно учиться буду.