Игорь с ужасом понял, что не успеет остановить боевика, тот сейчас закричит, а тогда...

— Туп, — глухой, едва слышимый звук раздался рядом с Волиным. Из шеи боевика вырвался фонтан крови, а сам он, подпрыгнув, рухнул на спину и забился в конвульсиях. Из темноты вышел Чечетов, он двумя руками сжимал автоматический пистолет Стечкина с накрученным на ствол глушителем. Приблизившись к Волину, майор шепнул:

— Все в порядке, — и тут же добавил, обращаясь к Лебедеву. — Михалыч, помоги человеку, а то он своими брыканиями поднимет всех на ноги.

Несмотря на возраст и вес, мичман Лебедев двигался подобно кошке, почти бесшумно и плавно.

Приблизившись к раненому, он встал на одно колено и, надавив двумя руками, медленно ввел заточку между ребер боевика. Тот последний раз дернулся и вытянулся, Лебедев достал из груди убитого нож. Обтер его об тельняшку, сунул обратно в ножны, поднял вверх правую руку с выставленным вверх большим пальцем.

Первая фаза — снятие часовых — была окончена, с появлением спортсменов стало ясно, что и вторая тоже удачно завершилась — огневое прикрытие выставлено. Теперь необходимо было выполнить третью и основную фазу—захват штаба.

Собравшимся вокруг спецназовцам Чечетов молча отдавал указания, показывая пальцами на людей, он указывал и на палатку, где тем предстоит «работать». Игорь с интересом наблюдал, как майор размахивает пальцами. У него это получалось, как у заправского дирижера. Диверсанты, получив задание, отходили парами, на первый взгляд могло показаться, что они безоружны, и, лишь присмотревшись внимательно, в сполохах костра можно было разглядеть стальной блеск смертельных спиц — шомполов. Когда все получили задание, у костра осталось четверо.

— Пошли, — тихо сказал Чечетов и первым двинулся, держа перед собой пистолет с глушителем.

За ним Кадыров с ножом в рукаве. Следующий Волин, он тоже привинтил к своему пистолету глушитель и сейчас держал его двумя руками стволом вниз. Прикрывал их Босяга, у младшего сержанта в каждой руке было по ножу. Метал он их виртуозно, из любого положения и с любой руки.

— Хоть в цирк отправляй, — говорил про него Чечетов.

Бесшумно пройдя мимо палаток, где сейчас началась кровавая баня, группа вышла к штабу.

Полуразвалившееся строение, наполовину ушедшее в землю, представляло собой большую каменную арку с лестнице, ведущей в подземелье. Возле арки стояли двое часовых. В отличие от охраны периметра, эти стояли с оружием на груди и молча взирали в темноту лагеря. Чувствовалась дисциплина. Оба часовых стояли у освещенного входа в подземелье, и поэтому оба были как на ладони. От крайней палатки до входа в штаб было не больше двадцати метров.

— Ты левого, я правого, — шепнул Волину Чечетов.