Будет через пол часа. А, вообще, можете оставить у нас, и мы уже передадим.

— Спасибо, конечно, но я подожду.

Я же все время чего-то жду. Сказала я уже про себя. И возвращаюсь мысленно к тому хаму, который спас мне жизнь. Ну да, а как еще назвать то, что он оттащил от дороги, где проехала большая машина. И наверно, не стоило было ему так дерзить. Хоть он и хам. Симпатичный между прочим. Серые глаза я заметила сразу. Они как у папы. Серые, стальные. Когда он злился, они как две грозовые тучи становились. Вот и у него так же. И губы. Такие мужские правильные губы, которые сжимаются в тонкую линию, когда злится. Интересно, а как он целуется? Боже, Настя, о чем ты думаешь? Такие, как он, не то что не обращают внимание на таких как я, они ни во что не ставят. Я для них только девочка “принеси-подай”, а сегодня “привези-отвези”.

— Роман Евгеньевич, Вам документы привезли. Вон девушка сидит, — слышу я.

— Вы ко мне? — подозрительно знакомый голос раздается где-то у меня над головой, что мне страшно поднимать глаза, ведь такая интересная новость мне попалась в интернете. — Ты?

— Ваши документы, Роман Евгеньевич, — ну здравствуй, Рома.

Он стоит напротив меня и буравит своими серыми глазами. То ли изучает, то ли размышляет. Но взгляд точно не предвещает ничего хорошего. Хочется от него спрятаться и укрыться. Но он все молчит и смотрит. Пристально. То глаза в глаза, а то все еще осматривая сверху вниз и обратно. От чего хочется спрятаться еще быстрее. Интересно, а как он смотрит на женщину, которая ему интересна? Также изучает? Опять меня куда-то заносит…

— Документы свои заберете?

— Надеюсь там не споры черной оспы?

— Нет, всего лишь чума.

— В таком случае открой ты. Я еще молод. А если и умирать, то хотя бы остаться красивым. Предпочту яд.

— Яд — чисто женский способ самоубийства. Для мужчин лучше застрелиться. Вот, поставьте здесь подпись, что получили документы. И время.

— Ручка есть? В таком случае, ты точно не хотела под машину бросаться. Это же тоже не женский способ самоубийства?

— Смотря, что за женщина. Вон Анна Каренина вообще под поезд бросилась. А это наверно похлеще, чем под машину. Так… ручка…

В правом кармане рюкзака у меня всегда есть ручка. Работа у меня такая, что постоянно нужно просить кого-нибудь расписаться. Знала бы я, какую добрую службу мне окажет моя любимая ручка с надписью “Улыбаемся и пашем”, заменила бы на обычный карандаш.

— Черт, не пишет. Сейчас, — пытаюсь вытряхнуть остатки чернил, ну как в старых фильмах, будто это помогает современным ручкам. — Надо ее потрясти, чернила заканчиваются.

Тут главное что? Трясти сильно, как ртутный советский градусник.

— Черт! Черт! Черт! — закричал Рома, — ты зачем ее так трясла? Это градусник? — будто прочитал мысли.

— Ой! Простите, пожалуйста.