— Цветок хоть хороший попался?

— Очень, даже сразу четыре штуки, — сказал я и показал ему свою добычу. — Кстати, Ибрагим, у меня к тебе одна просьба будет…

Хххрррытть… Турок отодрал очередной шип с головы зверя и бросил его в свою сумку с сотней кармашков, которую всегда таскал с собой для таких вот случаев.

— Внимательно слушаю, — с готовностью отозвался Ибрагим.

— Мне нужен призрак, который раньше был хирургом. Я планирую включить в ваш призрачный отряд некрохирурга. Есть такой на примете?

Он замер на несколько секунд, обдумывая мои слова, а затем кивнул.

— Я займусь этим вопросом.

— Слушай, а почему ты Максима Александровича своим господином называешь? — спросил у Турка Пиявка.

— Не твоего ума дело, вредитель, — пробурчал Ибрагим, который с того момента как ему врезал шипозверь, действительно только так ко мне и обращался. — Раз называю, значит так надо, понял?

— Понял, — пожал плечами Болотников и начал вырезать очередной шип из зверя. — О! Смотри-ка какой шип, Ибрагим! Ровненький, гладенький, как ты любишь!

— Мало того, что вредитель, так еще и подлиза… — ответил на это Турок.

* * *В Белозерск мы вернулись ближе к обеду.

Слишком долго возились с шипозверем, особенно с его шкурой, которую Ибрагим осторожно снимал несколько часов. Забавно было слушать как Болотников все время его поторапливал, а Турок невозмутимо продолжал заниматься своим делом, посылая Пиявку ко всем чертям."

"Дело дошло до того, что Иван начал угрожать испортить шкуру кислотой, если Ибрагим будет работать со скоростью улитки. В ответ Турок пообещал испортить шкуру самому Болотникову и на том дело кончилось. Больше они друг с другом не разговаривали до того момента, пока не тронулись в обратный путь.

Зато в машине оба сменили гнев на милость и заключили мировую. После примирения произошла обратная реакция и они оба начали нахваливать действия друг друга в бою с шипозверем. Я с улыбкой слушал их и время от времени доставал банку с алым шипоцветом, лишний раз убедиться, что с цветами все в порядке.

Призраки высадили меня возле нашей лавки, где я с чувством выполненного долга вручил деду добытые в битве с шипозверем цветы.

Конечно, он больше обрадовался не цветам, а тому, что я вернулся в полном порядке.

Чтобы убедиться в этом окончательно, он несколько минут внимательно рассматривал меня, пытаясь найти какие-нибудь повреждения, о которых я забыл ему сказать.

В конце концов он сжалился надо мной и отпустил домой спать, иначе я бы расположился отдыхать прямо в лавке, в комнате для переговоров с особо важными клиентами. Там у нас такой классный диванчик стоял… Эх… Даже дома кровать была не такая удобная. Правда спалось в ней почему-то все равно лучше.

Настолько хорошо, что я продрых аж до следующего утра.