Оно на наших врагов жути наводило.

— Понятное дело, с таким-то грохотом! Оно и на меня жути наводит!

Тем временем мы с ней свернули в другое ответвление тоннеля и вскоре оказались в точной такой-же по размерам комнате, в какой только что дрались с Петрушкой. Вот только разница между ними была существенная.

Та комната была абсолютно пустой, а эта… Здесь тоже кто-то устроил небольшой театр. Он был как брат-близнец того, который мы нашли на улице. Даже зрительных мест было ровно столько же.

— Это какой-то бред, — сказала Лазарева, глядя на нашу находку. — В подвале-то они зачем это все устроили?

— Может быть там что-то типа летнего театра? — предположил я. — Других вариантов я не вижу. Полина, смотри, там на сцене подставка для нот стоит, ты видишь?

— Вижу, — кивнула она. — Пюпитр называется.

— Что ты сказала? — я не сразу понял, о чем она вообще говорит.

— Подставка для нот пюпитр называется правильно, — ответила девушка.

— Надо же… Кто только эти слова странные придумывает, — пробормотал я. — С непривычки и не выговоришь. В общем, на этом пипитре что-то лежит.

— Пюпитре… — автоматически поправила она и пошла вперед.

С учетом красного освещения по кругу, выглядело это все конечно жутковато. Мне все время казалось, что сейчас стены комнаты вдруг рухнут и отовсюду на нас полезут Петрушки с красными колпаками. Обошлось."

"Когда до сцены оставалось несколько метров, Полина ускорила шаг, легко запрыгнула на сцену, схватила то, что лежало на пюпитре и победно помахала мне рукой.

— Книга, Макс! Мы нашли ее! Смотри!

Я запрыгнул на сцену и с нетерпением взял у нее из рук книгу. Мне очень хотелось посмотреть на одну из причин тяжелых смертельных проблем, свалившихся на род Соболевых.

Небольшая, размером с две моих ладони, переплет из кожи, окрашенной в темно-бордовый цвет. Какие-то пятна на ней… Блин… Кровь?

— Брось ее на пол, Макс, — сказала Полина, что я немедленно и сделал. — Ну, чего ждешь? Пора покончить с этим уродом.

Я активировал меч и одним ударом проткнул книгу насквозь.

Подвал потряс громкий протяжный крик боли. Никаких сомнений, что кричал именно Красный Паяц, у нас с Лазаревой не было. Трудно было спутать с чьим-либо другим его мерзкий голос.

По комнатам пронесся сильный ветер, который обдал нас жаром. Красный свет в комнате заморгал, а затем все успокоилось и наступила тишина. Будто ничего и не было.

Книга вспыхнула необычным красным пламенем, которое сожрало ее мгновенно. Всего через несколько секунд на ее месте остался лишь пепел, который Полина смахнула ногой со сцены на пол.

— Вот теперь, я думаю, мы с ним точно покончили, — сказала она и посмотрела на меня. — Или снова есть варианты?

— Сейчас проверим. Иди за мной.

Я спрыгнул со сцены и пошел в ту комнату, где лежало тело Петрушки.