По мне, ничем не лучше водки.

– Так зачем?

Наверно, за этим и пришла. Увидеть в его карих, так мною любимых глазах кладбище своих надежд.

Демон – мой первый и единственный, надо это исправлять. Кажется, все. Это последний сеанс.

Порывшись в кармане, достаю тоненькую золотую цепочку с подвеской.

Выкинуть ее я тогда так и не смогла, отправить по почте не решилась, носила в кармане, надеясь ее потерять, обронить, но она, как цепь поводка, меня не покидала.

Иногда я про цепочку забывала, но чаще автоматически перебирала пальцами в моменты задумчивости."

"Она мне была дорога, как последняя светлая вещь, связанная с тем временем. Окошком в счастливые воспоминания. И отдавать ее осознанно мне больно, только все равно это ведь все было ложью.

– Оставь себе за услуги, – шипит он.

И в душе заныла и оборвалась последняя струна.

Горько усмехнувшись, опускаю цепочку в стакан со следами моей помады и поднимаюсь.

– Не стоило приходить, если не собиралась подзаработать, – догоняет меня его злоба. – Нехрен рядом со мной отираться, больше не присосешься.

– Ты мне не указ. Я сама по себе, – рублю я, горло сдавливает спазмом, отвернувшись, застегиваю молнию косухи. – Мне понравилось твое поведение сегодня, его и придерживайся, а еще лучше, при встрече сделай вид, что мы незнакомы.

Не успеваю дойти до двери, как позади слышу визг металлических ножек по плитке и заполошный звон стекляшек на столе. Оборачиваюсь и тут же оказываюсь впечатана в твердое тело, пахнущее так знакомо, что голова идет кругом.

– Не знал, что ты еще в городе, – его рука сжимается на моем горле. – Думал, у тебя хватило мозгов свалить к ебеням или откуда ты там родом. На глаза мне не показывалась и правильно делала.

Держа меня в охапке, он двигается вместе со мной, не замечая моего сопротивления, и ударом прижимает телом к стене. Одной рукой задирает подол и хватается за ягодицы, пальцы впиваются так, что завтра точно будут синяки. Демон с пустыми глазами нависает, вдавливая в меня свой стояк. Нагло трется о низ моего живота.

Кошмар в том, что при всей ненависти, что меня захлестывает, его порочность и движения, недвусмысленно показывающие в каком единственном качестве он меня воспринимает, вызывает у меня жар и волнение. Но в отличие от скота у меня причиной этого являются прошлые эмоции, а не физиология.

– Ты пробил дно, Демон. Отпусти, – цежу я, чувствуя, как он сдвигает трусики, и извиваюсь, чтобы не позволить ему забраться в них.

– Признайся себе зачем пришла, – выдыхает он в лицо пары виски, – течешь от меня, захотела повторить. Только, блядь, не выйдет. Для тебя у меня есть единственное предложение – безропотной дырки рядом.

У меня в глазах темнеет. Я со всей дури наступаю ему сапогом на босую ногу.

Глава 5

Демон

Сдохнуть можно.