Медленно, покачивая бедрами, я шаг за шагом по одной линии приближаюсь к нему, опускаюсь на растрескавшийся, как моя душа, дерматиновый пуф, который от Демона отделяет только стеклянный заляпанный столик, и…

И раздвигаю ноги.

Не широко. Самого главного ему не видно. Если только резинку чулка немного.

Но взгляд его мгновенно впивается в расстояние между моими коленками.

Сердца у него нет, зато есть член. И я даже отсюда вижу, что он по-прежнему меня хочет. Демон только им и думает. Единственное чувствительное место.

Как он там сказал? «Меня не интересуют бэушные вещи».

Интересуют, еще как.

– Какая же ты сука, – хрипит он, а я подтягиваю подол платья чуть выше и удостаиваюсь горящего ненавистью взгляда.

Что такое? Думал, я как обычно, разревусь и убегу? Буду тебе что-то доказывать? Просить прощения, не зная за что?

Ты облил меня помоями, и я не собираюсь больше унижаться. Мне кажется, даже Рэм, не доверявший мне с самого начала и потом возглавивший эту травлю, и то быстрее поймет, но не ты.

До сих пор не понимаю, зачем все было поступать со мной так. Не нужна – брось. Я бы повыла, но собрала себя. Выяснилось, что все просто: игрушка оказалась бракованной, и прежде, чем выкинуть, ее надо сломать. Так? И весь устроенный фарс был поводом от меня избавиться.

– Тебе всех бабок мира не хватит, – разлепляю я непослушные губы. – Я скорее благотворительно под первого встречного лягу.

– Как ты заговорила, а прикидывалась овечкой.

Пожимаю плечами. Как разговаривать с ним по-другому, я не знаю.

Перед глазами как в ускоренной съемке проносят все унижения: шепотки, насмешки, указывания пальцами в универе, подкаты уродов с предложением перепихнуться по-быстрому под лестницей у гардероба за пятикатку, даже препод один не постеснялся.

Это стало последней каплей, и я с трудом перевелась в другой вуз, на платный. И мне приходилось практически выживать, потому что стараниями этой шайки меня лишили подработки, а жить на стипендию нереально. Но такой аморальной особе, как я, никто не доверял своих детей.

Я нигде не чувствовала себя спокойно и в безопасности. Хотелось забиться в самую глубокую нору. А когда меня у дома стали караулить всякие извращенцы… Тогда-то нервы и сдали. Если б не Жанка…

– Ты зачем приперлась? – вопрос Демона отвлекает меня от ковыряния вскрытого нарыва.

Действительно, зачем я здесь? Хотела сделать ему больно? Смешно.

Ему чихать.

Зачем на самом деле я пришла? Какие надежды лелеяла?

Я беру на вид чистый стакан и толкаю к нему. Проехав по столу, он со звоном ударяется в стакан Демона и тормозит.

– Налей.

Демон накатывает как себе, больше половины. Задерживает стакан в руках, у меня ощущение, что он сейчас выплеснет на меня его содержимое, но нет. Ставит на середину.

Отпиваю. Ну и дрянь.