Пригревшаяся утомлённая Инга проваливается в дрёму, а я прислушиваюсь к её дыханию и стараюсь не шевелиться, чтобы не разбудить.

Но я слишком сильно налажал, чтобы небо надо мной сжалилось так быстро. Через час Инга начинает ворочаться, а потом, проснувшись окончательно, пытается выбраться из-под моей руки.

– Ты куда? – спрашиваю я, хотя вижу, что она глазами ищет одежду.

– Это ничего не изменило, – упрямо повторяет она, и мне хочется завыть.

Изменило! Ещё как, блядь, изменило!

Я понял, что я прав, и что она всё ещё любит меня, что хочет быть со мной.

– Останься, – прошу я.

Я же вижу, что ей так же больно рвать эти нити, что и мне.

– Побудь со мной, – давлю я, почувствовав в ней слабину.

Она мнётся, все равно, отвернувшись дотягивается до белья.

Какая она упрямая! Невыносимая стервоза!

– Тогда… Давай съездим на наше место.

Это запрещенный прием. Я знаю. Но я попробую их все, и, если хоть один сработает, я лучше буду гореть в аду потом, чем сейчас без нее.

Наше место. Место, где мне удалось впервые её поцеловать. Место, где я подарил ей ту подвеску, что она вернула мне в «Эгоисте». Там с нами произошло многое, перевернувшее отношение друг к другу. Там наша энергия зашифрована в каждом миллиметре окружающего."

"Инга колеблется, заставляя мое сердце заходиться в надрывном стуке, но в конце концов соглашается. С неуверенным кивком, она перестает собирать тряпки. А затем, словно дразня, поднимается и, демонстрирую себя без всякого стеснения, покачивая бедрами, идет в душ.

Как привязанный я следую за ней, не отрывая взгляда от ямочек над ягодицами, от нежных изгибов, от мерцающей в лунном свете кожи.

Воловецкая позволяет мне забраться с ней под воду, но мои поползновения останавливает ведьмовским взглядом: смотри, любуйся, но не трогай. И я поедаю ее глазами, картина того, как струи воды сбегают по идеальному телу, навсегда отпечатывается у меня в памяти.

Так же молча, боясь спугнуть этот момент, я наблюдаю за тем, как она промакивает полотенцем капли оставшиеся на коже после душа, как обмотавшись махровой тканью идет собираться.

Думая, что это наша последняя поездка.

Нет, моя девочка. Принцесса, у тебя ни хрена нет рыцаря, зато есть свой дракон.

– Хочешь за руль? – я выпадаю из гипнотического транса, когда она уже почти одета.

Я учил ее водить. Инга боялась, но у нее получалось неплохо.

Она смотрит на меня подозрительно. Раньше я разрешал ей кататься только за городом, а сейчас я протягиваю ей ключи от Порше.

Да, ты все правильно понимаешь: я тебя подкупаю, показываю, что ты можешь вить из меня веревки.

На лице ее мелькает проказливое выражение, Инга выхватывает у меня связку и, подхватив куртку, линяет из спальни, жестко провоцируя меня на погоню.

Ха.