Вам придется потом еще приехать в полицию, но уже позже… Конечно, если вы сейчас не в состоянии, то можно и завтра… Просто надо это сделать как можно быстрее, чтоб мы могли начать полноценно искать тех, кто на него напал…

– Да, конечно, да-да…

Мы отошли в сторону, сели на лавочку, лейтенант достал бланки протоколов, принялся заполнять, задавать вопросы, на которые я отвечала машинально, даже не задумываясь. И честно, конечно же. Скрывать мне точно было нечего.

Нет, врагов не было.

Нет, в бизнесе не было никаких сложностей… Какие могут быть сложности у простого риелтора?

Нет, никто к нему личной неприязни не испытывал…

Нет, у нас нет материальных и имущественных сложностей… Кредит? Да, как у всех… Ипотека, машина в кредит… Детей нет. И родственников тоже нет… У меня родители далеко в деревне.

А у Севы только старший брат, которого он лет двадцать не видел… Нет, мы не имеем с ним связи, я даже не помню, как его зовут…

Нет, при себе ничего ценного Сева не носил… Как обычно: телефон, карточки, ключи. Все это есть в описи, то есть, люди, которые избили Севу, его не обокрали.

Лейтенант Кислов еще позадавал вопросы, на которые я стабильно отвечала в основном «нет». И сама все больше удивлялась, кому мог помешать мой безобидный Сева?

Мы тихо, спокойно жили, никому не делали зла, не вредили…

За что нам такое? Почему вдруг какие-то твари это сделали?

Кислов, наконец, понял, что от меня больше ничего не добьется, и отпустил с миром.

Ушел, предварительно попросив расписаться в протоколе опроса, а я осталась сидеть на лавочке в приемном покое и смотреть в одну точку.

Я совсем не понимала, что делать дальше. Куда идти.

Надо же что-то делать, да?

Куда-то идти?

Но проблема была в том, что я оказалась совершенно неподготовленной к такой ситуации, и просто растерялась.

Помимо душевной боли и переживаний из-за состояния Севы, про которое я не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что все очень опасно и еще непредсказуемо, было совершенно неясно, каким образом мне поступать дальше.

О том, чтоб возвращаться на работу, речи не шло. Я не могла себе представить, как после всего случившегося просто захожу в класс и начинаю проводить урок.

Да и вообще, как отсюда, из больницы, уйти. А вдруг будет информация про состояние Севы?

Кроме этого, надо было сообщить, наверно, о случившемся на работу Севе? Или уже им позвонили из полиции?

А еще надо домой все же. Привезти Севе одежду, может, что-то нужно в реанимацию… Лекарства, еду…

От обилия глупых, беспорядочных мыслей пухла голова, и в итоге я позвонила единственному близкому человеку в этом городе, моей знакомой Эле.

Мы не то, чтоб были очень дружны, скорее общались, как приятельницы.