— Да какая разница? Главное, что те, кто что-то нарушает без особых последствий, получая за это несправедливое наказание, в глазах общественности выглядят едва ли не героями. А мы как раз находимся по иную сторону, как те, кто лишние правила придумывает! — выдал общую мысль Фо.

— Ну-ну. И спустя годы все прямо начнут перечислять, какие конкретно пункты ввели с нашей подачи? — хмыкнул Кук. — Или не придумают, как их повернуть в свою пользу? Не говоря уж о том, что у нас и до того была уйма дурацких правил, высосанных из пальца. Не исключено, что кто-то, как и мы, не вовремя подшутил над старостой или деканом. Бросьте. Позлятся недельку, две… ну месяц максимум. А там уже привыкнут, найдут обход, что-то повернут в свою пользу, да и банально внимание переключится на что-нибудь иное. Ничего такого кошмарного мы не сделали, иначе и в обычной жизни нам бы пакостили, а так просто нашли повод слить напряжение, согнать на нас злость за свои какие-то неудачи.

— Звучит просто сказочно, всегда мечтал побыть немного грушей для битья, — съязвил Фо.

— Вообще, Кук прав. Помните, как Фрэнк на первом курсе решил подготовиться к практическому занятию по нежитеведению не в аудитории, а у себя в комнате? Воняло дохлятиной почти два месяца, и ничего не помогало избавиться от запаха, а по углам скреблись призрачные мыши. Ничего ж, забылось постепенно, — добавил я, некстати вспоминая, что, может, потому Фрэнк сейчас и отрывается на нас едва ли не больше остальных, помнит, как ему устроили такую же «благодарность» в свое время.

— Было дело, — брезгливо скривился Морид.

— А с трактирщиком что? Какое правило он все же нарушил?

— Да кто ж его знает. Ни он, ни его одногруппники, которые сейчас преподы, не говорят, хотя им-то, казалось бы, чего скрывать? — пожал плечами Кук.

— Ну, им как раз и есть. Думаю, он нашел какую-то лазейку в правилах, потому и замалчивают, чтобы другие студенты не повторили, — предположил Морид.

— Или же сделал что-то такое, что дискредитирует академию и/или их всех. Репутация, все дела, — хмыкнул Фо.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — протянул я задумчиво. В голове забрезжила смутная мысль, но нас прервали. Над нами возникла проекция нашего преподавателя.

— Время поединка вышло. Наименее пострадавшими вышли Бриан Гранди, Морид Чеверин, Фо Бау и Коукервилле Росс, им и присуждается победа, — кислым тоном огласил результаты эрл Алкерен. — При следующем разделении на команды вашего питомца, Коукервилле Росс, чтобы я на полигоне не видел.

— Разделение на команды предполагает наличие пяти-шести команд на поле боя, а не вся наша группа против нас четверых, — не выдержал Фо.

— Согласен, многовато вас.