Я лишь недавно смирилась с тем, что близость может произойти до свадьбы, а теперь я отказываюсь от очередного идеала романтичной юности. Считается ли это за шаг по лестнице к взрослению и независимости? Думаю, что да. Кто мне вдолбил, что девушке надо хранить невинность и пугал ранней подростковой беременностью? Мама.

— Кира, — раздается требовательный голос Виктора.

Я поднимаюсь и заглядываю в ванную комнату. Красиво у него тут. Все такое беленькое, строгое и ванна огромная стоит на изящных ножках. Он сидит на бортике, а мощный напор вспенивает воду. Пахнет терпкими розами.

— Заходи.

Вхожу и дверь закрываю.

— Я хочу, чтобы ты разделась.

Я краснею, оцепенев под изучающим взглядом зеленых глаз. Да, я оголилась в стриптиз-клубе однажды, но сейчас ситуация иная.

— Хорошо, — он встает передо мной, — давай попробуем вместе.

Он сбрасывает пиджак на пол, а я не шевелюсь. Вскидывает бровь в ожидании.

— А у меня нет пиджака, — глупо оправдываюсь я.

— Понял, — он с улыбкой ослабляет галстук, который через секунду летит к пиджаку.

— И галстука тоже нет, — сипло отзываюсь я.

— Верно, — расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. — Твоя очередь.

Я сглатываю и, не разрывая зрительного контакта, касаюсь пуговки под воротом. Да к черту! Если он не стесняется, то и я не буду. Решительно расстегиваю пуговицы и почти синхронно с ним разоблачаюсь из рубашки. А затем моя смелость вспыхивает огнем смущения, потому что я вижу перед собой четкий рельеф грудных мышц, напряженного пресса и крепких рук.

— Я снимаю часы, ты бюстгальтер, — хрипло шепчет Виктор, и я завороженно киваю.

Часы лежат на бортике раковины, и я завожу руки за спину. Шумно выдыхает, когда я оголяю грудь с предательски торчащими сосками. Расстегивает ремень, ширинку, и у меня горят не только щеки, но полыхают огнем уши и шея.

— Не надо… — поскуливаю я, но брюки сползают на пол.

Глаз не могу оторвать покачивающегося эрегированного члена. Почему он такой большой? Толстый ствол покрыт синими вздутыми венками, а темная гладкая головка слегка поблескивает под искусственным светом ярких лампочек. Рассматриваю завитки волос на лобке, затем пробегаю взглядом по мускулистым ногам и закусываю губы, потому что нагота Виктора меня не пугает, а будит трепет.

— Твоя очередь.

Я стягиваю юбку, и готова потерять сознание.

— Я носки, ты трусики.

Согласна, носки все портят, и ему надо срочно от них избавиться. Кидаю трусики в сторону, и мы в молчании стоим друг перед другом нагие и возбужденные. Виктор проявляет чудеса терпимости и сдержанности и не кидается на меня, хотя я вижу его желание воочию.

— Коснись меня, если хочешь.