Я рассматривал каждого, ища того, кто подойдёт для моего замысла.

Тот, у края — слишком молод, лет тридцать, не больше. Скорее всего, обычный пьяница. Слишком ленив или глуп чтобы работать, слишком труслив чтобы заниматься чем-то незаконным.

А, может, просто жена из дома выгнала после очередного загула, вот и ночует на лавке. Одежда вон почти новая, не успевшая истрепаться. Отоспится, нарвёт цветов на соседней клумбе и пойдет на коленях прощения просить.

Второй с пустыми глазами, уже ничего не соображает. По нему видно, что человек полностью опустился. Душа и воля покинули это тело, оставив оболочку доживать бессмысленные годы.

А вот третий…

Пожилой оборванец с лицом, изрезанным морщинами, словно старая географическая карта. Седая борода, когда-то явно ухоженная, теперь спуталась. Но что-то в его осанке говорило о былом достоинстве.

Такие люди падают с высоты, но что-то от прежнего положения в них остаётся навсегда.

Я подошёл к нему.

— Добрый день, — начал я подчеркнуто уважительно. — Не желаете ли заработать?

Старик медленно повернул голову. Его глаза были удивительно ясными, ни намёка на алкогольную муть.

— А ты кто такой? — хрипло спросил он.

— Человек с предложением, — ответил я. — И с кое-чем интересным, что может стать вашим.

Я продемонстрировал бродяге бутылку вина, и заметил, как дернулся его кадык.

— «Кровь дракона»? — шепнул он, и в голосе прорезалось что-то похожее на благоговение. — Настоящая?

— Убедитесь сами, — я вложил бутылку в его руки.

Старик осмотрел печать и этикетку, держа бутылку аккуратно, чуть ли не благоговейно. Его лицо смягчилось, на мгновение в нём проступили черты совсем другого человека.

— Печать подлинная, — бормотал он, поворачивая бутылку к свету. — Год розлива… да, всё сходится. Настоящая, ей-богу настоящая.

— Без всяких сомнений, — подтвердил я.

— Что от меня требуется? — решительно выпрямился он. — И учтите, молодой человек, что бы вы там себе не надумали, ни на что противозаконное я не подпишусь.

— Мне нужен билет третьего класса на водоход «Донской» до Трёхречья. Я дам вам тридцать рублей, вы купите билет и отдадите мне. А взамен получите бутылку вина.

— Почему сам не купишь? — резонно поинтересовался он.

— Есть причины, — уклончиво ответил я, затем, видя его недоверие, добавил. — Вы конечно можете сбежать с деньгами, но учтите, что это вино стоит в разы дороже. Да вы и сами знаете."

"— Семьдесят рублей в рознице, — машинально поправил он. — Но на чёрном рынке и за империал уйдёт, это да…

Он помолчал, глядя на бутылку. Потом решительно вернул её мне.

— Я, может, и пал низко, но воровства не терплю. Двадцать лет торговал. Ни одного покупателя не обвесил, ни одной гнилой луковицы не подсунул.