Особенно позабавило описание моей внешности — один репортер наградил меня «орлиным взором и могучей статью», другой увидел «скромного труженика с добрым лицом». Узнать меня этим описаниям было решительно невозможно.

Я доел омлет, выпил вторую чашку кофе. Счет составил полтора рубля. Вполне разумно для заведения почти в центре города. Оставил две монеты. Официантка расплылась в улыбке.

— Спасибо, барин! Заходите еще!

За её спиной продолжали обсуждать скандальное происшествие, не догадываясь что его участник только что сидел за соседним столом.

* * *От Торговой площади до лавки Золотова было минут пятнадцать неспешным шагом. Свернув в тихий переулок у канала, я сразу отметил перемены. Выбитое стекло перекрыли листом фанеры. Временно, но аккуратно. На двери появилась табличка, написанная каллиграфическим почерком: «Работаем. Открыто!»

Сам Семен Аркадьевич обнаружился на пороге. Последние следы вчерашнего погрома, осколки, щепки, обломки рам, он сметал в кучку с методичностью человека, привыкшего к порядку.

— А, Данила! — его лицо озарилось при виде меня. — Как прошла… беседа?

— Продуктивно, — ответил я. — Больше эта проблема нас не побеспокоит. Я нашел достаточно веские аргументы.

Золотов удивленно, но понимающе кивнул. В его возрасте и при его опыте лишних вопросов не задают. Знает — хорошо, не знает — и не надо.

— Проходите, проходите! Я как раз закончил уборку.

Внутри лавка выглядела почти прилично. Уцелевшую мебель расставили по местам, товар разложили заново.

— Вы не представляете, сколько народу заглядывало с утра! — Золотов потирал руки. — Одни из любопытства — поглазеть на разгром. Другие по делу — узнать, работаю ли. Даже покупатели были!

Я достал из внутреннего кармана сверток. Развернул на прилавке, вчерашние находки

Преображение было мгновенным. Усталый старик исчез, появился эксперт. Из ящика возникла лупа в черепаховой оправе, пинцет, маленькие весы с медными чашечками.

— Так-так-так… — забормотал он, беря первую монету. — Посмотрим, что вы принесли…

Следующие двадцать минут прошли в священнодействии оценки. Золотов изучал каждый предмет с дотошностью ученого-археолога. Монеты подносил к свету, разглядывал через лупу и монокль, взвешивал на ладони и на весах.

— Любопытно, весьма любопытно! Вот эта — времен императора Александра Хоругвеносца. Видите профиль? А эта еще старше — Николай Тишайший, если не ошибаюсь.

Портсигар вызвал особый интерес. Он долго разглядывал затертый вензель, пытаясь разобрать буквы.

— К… или Н? Нет, определенно К. Вторая буква… М? Да, КМ. Работа хорошая. Лет сорок ему, не меньше.

Закончив, он аккуратно сложил находки.

— Пятьдесят рублей за всё можно выручить, — объявил он. — Только желательно обработать, чтобы придать товарный вид.