— Господин следователь, если вопросов больше нет, могу я идти?

— Да, разумеется, — махнул рукой Мухин. — Протокол подпишите и всё.

— Есть еще один вопрос, — напомнил я. — Мои вещи, изъятые при задержании.

— А, да! — следователь оживился, радуясь возможности сменить тему. — Сейчас принесут. Нужно проверить, нет ли среди них краденого.

— Краденого? — Громов поднял бровь. — На каком основании?

— Ну… он же ныряльщик… они часто…"

"— Я вас правильно понимаю? — голос адвоката стал ледяным. — Вы обвиняете моего клиента в воровстве? Без доказательств? Только на основании рода занятий?

— Нет-нет! — Мухин замахал руками. — Просто проверка! Формальность!

Принесли мешок с моими находками. Следователь вывалил содержимое на стол. Монеты звякнули, портсигар глухо стукнул о столешницу.

— Так-так… — Мухин взял портсигар, повертел в руках. — Серебряный. С вензелем. Чей-то фамильный, небось. Откуда?

— Из канала выловил, — ответил я спокойно. — Судя по состоянию металла, пролежал там лет десять, не меньше.

— Гм… — следователь почесал затылок. — А как докажете, что не вчера стянули?

Тут Громов не выдержал. Встал, подошел к столу, взял портсигар. Осмотрел внимательно, как эксперт.

— Следователь Мухин, давайте я вам кое-что объясню. Профессионально. Как адвокат. В нашем городе есть Закон о находках в водных путях. Статья двенадцать, параграф третий. Любой предмет, пролежавший в общественных водах более трех месяцев, считается бесхозным. Более того, в случае потери имущества владелец должен немедленно сдать в полицию заявление с описанием. В противном случае оспорить права на находку будет крайне сложно. У вас есть заявление о потере серебряного портсигара с подобным вензелем?

Мухин покраснел:

— Не припоминаю…

— Прекрасно. Тогда вы понимаете, что изъятие таких предметов без оснований — превышение полномочий? Или мне нужно написать официальный запрос?

— Не нужно! — следователь торопливо сгреб вещи обратно в мешок. — Забирайте! Все забирайте! И вообще вы свободны! То есть… ваш клиент свободен!

Мы вышли из кабинета. В коридоре Громов остановился, жестом попросив меня задержаться.

— Можно вас на пару слов? — он указал рукой на выход.

Я молча пожал плечами.

Мы вышли на крыльцо. Ночь выдалась на удивление теплой. У пристани возле полицейского участка стояла уже знакомая мне лодка Громовых. На этот раз за штурвалом был Матвей.

Адвокат не останавливаясь прошел дальше вдоль канала, подальше от чужих ушей. В лунном свете его лицо казалось изможденным. Морщины, которых днем не было видно, сейчас прорезались глубокими тенями.

— Я должен извиниться, — заговорил он наконец. — Из-за моей… семейной ситуации вас чуть не убили.

— Вы не отвечаете за чужие поступки, Василий Петрович.

— Разве? — он горько усмехнулся.