Ну знаете, хрупкое душевное равновесие и все такое, и я буду так польщен, если смогу принять в этом участие.

Так должен ли я быть взволнован?

Наверное, я должен чувствовать хоть что-то, но вот незадача: я не чувствую ничего кроме гребаной ярости, пока пытаюсь найти Элеонор и не нахожу.

Разрушительное желание увидеть ее пульсирует под кожей.

Это началось еще тогда, когда она набралась смелости противостоять жестокому монстру и наставила на меня пистолет, и теперь я не могу думать ни о чем, кроме этой чертовой девушки.

– Скажи мне насчет маячка на телефоне Элеонор, – командую я, прорываясь сквозь испуганную толпу.

– Ее телефон выключен.

Блядь.

– Спросите остальных, где она находится. Пусть проверят камеры. Здесь до хрена нашей охраны.

Поэтому мне не стоило оставлять ее. У меня развивается ебаная паранойя.

Она должна быть в Кингстоне, и я, вероятно, отрежу член своему охраннику за то, что он не предупредил меня об этом сюрпризе. Скорее всего, Эль применила свое гребаное обаяние и заставила Даниэля промолчать и поехать с ней в Лондон.

– Где она? – спрашиваю я еще раз.

Охранник проверяет телефон, а затем делает долгую, убийственную паузу, прежде чем ответить:

– Мы не можем найти ее. Сэр… мисс Смит пропала.

Примечание:

Переживание человека является проявлением, формой, плотью, неотъемлемой частью его внутренней жизни, работы его сознания. С.Л. Рубинштейн писал, что «сознание человека включает не только знание, но и переживание того, что в мире значимо для человека…». Л.С. Выготский считал, что «действительной динамической единицей сознания, т. е. полной единицей, из которой складывается сознание, будет переживание».

Глава 28

Конформность

«…Deep down, way down, Lord, I tryГде-то глубоко в душе, Боже, я пытаюсь,Try to follow your light, but it’s nighttimeПытаюсь следовать за твоим светом, но с наступлением ночи,Please don’t leave me in the endПрошу, не оставляй меня одного»David Kushner – Daylight

Лондон, Англия.

Тень."

"Иногда кошмары определяют твою жизнь. Я знала это наверняка.

Восемь лет назад я навсегда потеряла свою мать и лишилась нормального слуха.

Мне хотелось верить, что мой кошмар больше не повторится, но кошмары повторяются. Во рту появляется противный привкус, как от соприкосновения языка с железом.

«Тебе стоит успокоиться, – повторяю я себе. – Тебе нечего бояться».

Но это неправда.

Дикий ужас забирается под кожу и колет мне кости.

Скотч неприятно сцепляется с кожей и губами, мои руки и ноги связаны, а металлические наручники завершают ситуацию, которую можно назвать не иначе как дерьмовой. Я прокручиваю в голове включившуюся сигнализацию, всеобщую панику, шок, когда в толпе вдруг появилось знакомое лицо.