– Идем, – Аарон незаметно стягивает с меня рюкзак со скрипкой. – Мы должны поторопиться.

Снег усиливается, пока я следую за его фигурой. Мои нервы трепещут, я позволяю себе незаметно наблюдать за ним. Его брови и длинные ресницы гораздо темнее цвета волос, а щеку осыпает пара родинок. Он действительно очень красивый, как и все говорят, и, кажется, не такой жестокий, как мне казалось. У него мягкий голос, а еще он замедляет свой длинный шаг, подстраиваясь под мой, и неожиданно улыбается.

Святое дерьмо.

Меня словно со всей силы ударяют под дых. Я никогда не видела, чтобы Аарон улыбался.

Он отводит меня в закрытое крыло школы.

Просторная территория окружена каменными стенами поместья, вдали виднеется заснеженный живой лабиринт, а в центре стоит широкий фонтан с большим ангелом, который держит чашу. Аарон хватается за мой рукав и тянет меня на скамейку, расположенную под аркой. Снег наконец-то перестает падать на мои волосы.

– Вау, – выдыхаю я. – Я даже не знала, что у школы есть другое крыло. Как ты его нашел?

– Мне показал его друг, – произносит он, рассматривая слуховой аппарат в моем ухе. – Мой единственный друг. Самый лучший.

Я сажусь поудобнее и кусаю губу, когда наши пальцы соприкасаются. Щеки Аарона горят так же сильно, как и мои.

Почему он кажется таким счастливым? В моем животе теплеет, потому что никто из нас не убирает руку.

Аарон глубоко вздыхает и отворачивается, наблюдая за тем, как медленно падают хлопья белого снега.

– Однажды, когда мы повзрослеем, я сделаю с тобой вещи, которые ты никогда не забудешь, Элеонор.

Дрожь проходит по моему позвоночнику, нагревая кожу в холодную погоду. Я даже не знаю, издевается ли он или говорит всерьез, но мне становится все труднее сдерживать улыбку.

– Ты шутишь?

Он качает головой.

– Нет. Я построю для тебя дом, похожий на это место. Там будет сад и оранжерея с роялем. Ты будешь петь и играть на скрипке сколько захочешь, и я буду рядом.

Я теряю дар речи. Мы едва ли не в первый раз разговариваем, а он хочет построить для меня дом? Я отворачиваюсь, чувствуя, как жар проникает в каждый дюйм моего тела, а затем подскакиваю на месте, заметив вдалеке отца, движущегося прямо на нас.

О нет, нет.

Нет.

– Уходи, – выдыхаю я испуганно.

Выражение лица Аарона меняется на растерянное.

– Что?

– Уходи! – умоляю я, вскакивая.

Его челюсти напрягаются, он медленно поднимается и пытается схватить меня за руку, но я отхожу назад.

– Уходи, Аарон.

По какой-то причине мне вдруг хочется громко зарыдать, когда я вижу перемену в его глазах. Его прекрасные карие глаза снова пустые, снова безжизненные. Он опускает руку и застывает, пока я умоляю его:

– Прошу тебя…

– Я понял.