Данил наклонился за своим телефоном и пробил меня таким взглядом, в котором читалось, что я, конечно, ещё тот идиот. — Честное слово, я не спал с ней… Кристин, прошу, мы сейчас здесь все решим. Осмотрим тебя, приведём в порядок и я все объясню…

Объяснения мои не понадобились. Кристина перевела на меня взгляд полный отчаяния и качнула головой. Я встал, и Кристина села на кушетке. Прижала к груди ноги и смотрела на нас с Данилом как загнанный зверёк. У меня внутри зарождалось что-то нехорошее и очень болезненное."

"— Кристин… когда ты мне хотела сказать о ребёнке? — спросил я с болью в голосе, наверно, потому что знал уже ответ. Крис поджала губы и отвела глаза.

— Она ещё не сдавала анализы… — тихо ответил за неё Даня. Но я понимал, что он сейчас как хороший друг для нас обоих пытался сгладить конфликт.

— Когда ты узнала о ребёнке, Кристин? — спросил я холодным голосом. Я не имел морального права ничего предъявлять жене после того, что случилось, но и пустить ситуацию на самотёк означало расписаться в беспомощности, но сейчас когда Кристина растеряна, беременна и подавлена от моей измены, я не мог просто отвернуться и сделать рожу кирпичом. — Ты говорила о втором ребенке на дне рождения Мирона. Ты уже все знала, да? И молчала?

Почему я предъявлял ей претензии? Пытался переложить ответственность за измену на неё? Типа если бы сразу мне сказала про ребенка, я бы тут же оборвал всю связь с Настей?

Герман, да ты козлина, а не олень.

Я зажал переносицу пальцами, пытаясь вообще понять, что происходило в моей жизни и как я оказался в каком-то вакууме из лжи.

— Дань, просто что сейчас делать? — спросил я друга раз Кристина продолжала играть в молчанку.

Мне было охренеть как все сейчас непонятно. У меня внутри смешалась паника и жуткая несмелая радость от того, что Кристина беременна.

Беременна.

Она же хотела второго ребёнка. Не говорила, не кричала от этом, но хотела, но я задвигал это ее молчаливое желание на дальнюю полку, потому что трусил, потому что хотел вырваться из замкнутого круга родительства и хоть немного глотнуть свободы. Но глядя на Кристину сейчас, все это ушло и растворилось. Я понял, что у меня был шанс, хотя всего лишь эфемерный, все исправить.

— Сейчас, подумаю, какой срок, Кристин? — спросил Даня, но Крис прикусила нижнюю губу и посмотрела на нас обоих полным отчаяния взглядом. А до меня дошло страшное осознание.

Ребёнок, которого я считал шансом, благословением для Кристины, был кандалами, которые ее навеки должны были приковать ко мне. Она не видела в этом малыше награды или дара, потому что понимала, что если я ее с Мироном никуда не хотел отпускать, то с двумя детьми она точно не получит развода.