– Вот, полный доступ к папиным деньгам, трать – не хочу. Могу показать, чего купила за неделю, все чеки!

– Ты их хранишь? – удивился я.

– Пошли, – вскочила Белла.

Мы поднялись к ней в мансарду. Она включила компьютер.

– Смотри.

Я уставился на экран:

«Кафе „Бин“ – пирожные, кофе – 1 тысяча рублей.

Ресторан „Золотая утка“ – комплексный обед – 450 рублей.

„Мехх“ – брюки, пуловер, юбка – 9 тысяч рублей.

Салон „Мане“, парикмахерские услуги – 10 тысяч рублей.

Фитнес-клуб, оплата инструктора – 10 тысяч рублей».

За последние два дня Беллочка спустила более тысячи долларов.

– Можешь дальше глядеть, – спокойно разрешила девочка, – папа позволяет мне тратить столько, сколько душе угодно. И зачем мне баксы тырить?

От растерянности я неожиданно сказал чистую правду:

– Чтобы подложить их Кларе. Ты же очень хочешь избавиться от двоюродной сестры, вот и решила представить ее воровкой.

Белла выключила компьютер.

– Никакой радости жизнь в одном доме с этой маленькой вруньей мне не доставляет, но я не подличаю, всегда говорю, что думаю, в глаза, даже если это и не слишком нравится окружающим. Вот ты, например, просто дурак, если заподозрил меня. Поищи вора в другом месте, среди тех, кому на самом деле не хватает, у меня-то все есть!

– И кто же это, по-твоему? – тихо спросил я.

Белла почесала нос.

– Анна, Валерий и Клара, они церковные мыши.

– А твоя мама и Павел?

Беллочка скривилась.

– Павлик – альфонс, мамочка его содержит. У парня денег даже на носовой платок нет, но он не вор.

– Почему ты так считаешь?

– Зачем ему баксы? Мама ему все покупает, – ответила Беллочка.

– Откуда у твоей матери деньги? Извини, я думал, ее содержит Сергей Петрович.

Белла усмехнулась:

– Дает, наверное, что-то, чувствует свою вину. Мама продюсер, занимается организацией эстрадных концертов и театральных постановок, агентство «Марго», не слышал?

– Нет.

– Ты, наверное, не имеешь никакого отношения к шоу-бизнесу?

– Слава богу, нет.

– Потому и не знаешь, – подвела итог Белла, – мамино агентство в десятке лучших, она себе сама деньги заработать может. И потом, я просто не могу представить, как она ночью крадется в комнату и исподтишка лямзит пачки. Это совершенно не в ее духе. Вот ворваться к папе в кабинет, когда он работает, наорать, затопать ногами и на глазах у него выхватить тысячи – это да, это по-нашему.

– Почему ты живешь с папой?

– Мама все время по разным городам разъезжает, в неделю может семь мест сменить, – пояснила Белла, – мне придется постоянно сидеть одной с прислугой. Папа же, хоть и занят, ночует дома, мне с ним лучше. Я люблю мамочку, но она истеричка. Лучше всего, конечно бы, им помириться. Только мама папу никогда не простит.

– За что?

Беллочка усмехнулась:

– Папа ей изменил сто лет назад, я еще в садик ходила.