В каждом из шести корпусов главного здания появились собственные патрули, а два дополнительных отряда дежурили на улице.

Совет усилил охрану и в остальных Забытых городах.

Им пришлось.

Огры до сих пор угрожали войной.

А за три недели с момента, как Софи с друзьями вернулись из «Черного лебедя», «Незримые» успели сжечь главные ворота Убежища и вломиться в канцелярию Атлантиды.

Софи догадывалась, зачем мятежникам понадобился тайный эльфийский заповедник, – они явно не знали, что она убедила Совет отпустить драгоценных аликорнов на волю. Но нападение на канцелярию оставалось загадкой. Старейшины собирали подробную информацию по каждому рожденному эльфу, и никто не собирался рассказывать о пропавших или измененных записях, и были ли они вообще.

Пузырь лопнул о голову Софи, и Сандор поймал коробочку праттловских конфет, которые лежали внутри.

– Если хотите их съесть, то мне нужно все проверить, – заявил он.

Широкий плоский нос Сандора не учуял следов яда в конфетах, но он решил проверить еще и вкладыш. В каждой коробке «Праттлс» лежали коллекционные значки, и раньше «Черный лебедь» передавал через них сообщения.

Он выудил бархатный мешочек, и Софи осознала, что стискивает висящее на шее лекарство от аллергии. На шнурке рядом с ним до сих пор висел серебряный лунный жаворонок, подаренный Каллой, – напоминание о потерянном друге, символ роли, которую она должна была научиться играть.

– Вроде бы все в порядке. – Сандор протянул ей маленький значок с бубри – странной черной птицей с ярко-желтыми перьями в хвосте. – Сомневаюсь, что тут скрыто важное послание.

Софи была с ним согласна. Особенно учитывая, что «Черный лебедь» хранил раздражающее молчание.

Ни записок. Ни подсказок. Ни ответов во время коротких встреч.

Они якобы «собирались с силами». И это тянулось целую вечность.

Совет делал хоть что-то – организовывал гоблинские патрули, пытался договориться с ограми о мирных переговорах. «Черный лебедь» могли бы…

На самом деле, Софи не знала, что они могли бы сделать.

Вот они, проблемы, принесенные другом, переметнувшимся к врагу.

– Вот ты где! – раздался за спиной знакомый голос. – Я уж думал, ты нас бросила.

Софи моментально узнала четкий глубокий акцент, но все равно пожалела, что насмешливые слова не принадлежат другому эльфу."

"Фитц, одетый в красную форму пятого курса, был таким же симпатичным, как и всегда, но идеальная улыбка не отражалась в бирюзовых глазах. Недавние события стали серьезным ударом для всех ее друзей, но Фитцу пришлось тяжелее всего.

И его брат, и его лучший друг сбежали к «Незримым».

Предательство Алвара заставило Фитца насторожиться, засомневаться в своих воспоминаниях.

Но предательство Кифа?

Он не говорил о нем вовсе.