А теперь?

– Зато платят больше, – тут же отозвался Хабыч.

– Но раньше‑то, раньше… Колдуна или колдунью к столбику привяжут, костерок запалят, а те кричат – надрываются… И ещё запах такой, м… На весь город жареным мясцом пахнет, красота. Аж слюнки текут.

Я спешно закрыла рот ладонью и попыталась дышать глубже.

Хабыч проигнорировал мечтательные слова возницы, сказал холодно:

– В общем так. На рассвете выезжаем, гоним, что есть сил. По приезде, пытаемся всучить её архиепископу. Если старикан не раскошелится – отдадим столичной колдунье. Ну а ежели не поспеем в столицу раньше горанцев – «тюк» по башке, и в лесочке прикопаем.

– Хабыч… – голос возницы заметно повеселел. – Тюкнуть‑то мы тюкнем. Вот только давай сперва… – Он перешел на шепот. – Говорят, колдуньи эти такое умеют, что нашим бабам и не снилось. Так что, ежели не сложится с выкупом, ты это… не препятствуй, короче.

– Ладно, – хохотнул старик. – Спи давай. Бесстыдник.

– А это… сторожить не будем?

– Да куда она денется? Все двери заперты, а ставни в её комнате забиты. Причём снаружи. Спи.

Глава 12

Рогор рассчитывал покинуть Вешенку с рассветом, но карты спутала своенравная природа, не пожелавшая одарить деревню удобной бухтой.

"

"Разом в бухту могли войти только два корабля. Приходилось ждать пока пузатые тяжеловозы оставят груз, развернутся и освободят проход для следующей пары кораблей. Если бы не помощь магов, правивших парусами, высадка горанцев заняла бы добрый месяц, а то и больше.

Следом, мореплавателей ждал ещё один сюрприз – крутой подъём на высокий берег. Зато дальше земля была ровной, как стол, а вокруг самой деревни простирался широкий луг, способный вместить треть горанской армии.

В ожидании товарищей, воины жгли костры, перекусывали, жадно обсуждали возвращение главнокомандующего и предстоящий поход. Привезённых из Горанга лошадей располагали тут же, поили и кормили зерном из вешенских запасников. Правда, для этого пришлось выгнать из амбара местное население, половина которого тут же удрала в лес. Другая половина с распахнутыми ртами смотрела на кишащее кораблями море.

Несчастный, растерянный староста таращил глаза и никак не мог понять, почему горанцы не трогают: не жгут дома, не убивают мужичьё, не хватают девок и баб.

Едва не свихнувшись от созерцания абсурдной, на его взгляд, картины, решился сунуться к Рогору, для которого разбили шатёр на дальнем конце луга. Но не тут‑то было – дорогу преградили несколько воинов. Оружия не обнажали, но скалились пострашнее волков. От ужаса, староста начал заикаться. В итоге, так и не смог объяснить зачем явился.

Первый корабль привёз элитный отряд, подчинённый самому главнокомандующему, и дюжину военачальников.