Дело не в том, что они хотят докопаться до правды. Они объединились, чтобы утопить его в придуманной ими же клевете, которую никто не посмеет опровергнуть! Настоящий Шен, должно быть, уже привык попадать в подобные ситуации и мастерски игнорировал нападки и обвинения. Вот только этот Шен впервые сталкивался с такими вопиющими наговорами и несправедливостью, и справиться с нахлынувшими на него эмоциями было очень сложно.

А люди между тем продолжали:

- На шествии старейшина Шен скорее защищал духов, чем заклинателей! Возможно, тьма уже слишком сильно въелась в его душу.

- Духи легко приняли его, будто он один из них.

- Не следует ли нам пересмотреть полномочия старейшины Шена? Возможно, ученикам опасно находиться рядом с ним!

- Он прогнил насквозь, я давно предупреждал!

И так продолжалось довольно долго, в разных вариациях. Шен не видел смысла спорить или отвечать, да им и не нужны были его ответы. Им необходимо было облить его как можно большим потоком грязи, и они успешно с этим справлялись. Через пятнадцать минут подобного представления Шен ощущал себя так, будто на него излился водопад из помоев.

Его руки и плечи слабо подрагивали от еле сдерживаемой ярости.

Как раз, когда старейшина Летис Лис делилась соображениями о том, каким именно очерняющим душу образом присутствие Шена действует на учащихся и простых людей и как именно его следует изолировать, чтобы спасти невинные жизни, в зал собраний вошли старейшины Муан Гай и Заг.

Муан никак не думал, что первая их встреча после пробуждения Шена будет в подобных обстоятельствах. Оглядев тонкую фигуру, стоящую в центре образованного круга и терпеливо сносящую оскорбления, Муан удивленно насторожился.

С Шеном определенно было что-то не так, раз он позволил ситуации дойти до таких масштабов. Нет, он и раньше иногда оказывался в подобном «порицательном кружке», но всегда с достойным восхищения высокомерием сносил все нападки, отбивал все остроты и еще умудрялся припугнуть некоторых старейшин, чтобы рот открывать не повадно было. Сейчас же он стоял, опустив голову, и позволял раз за разом хлестать себя едкими словами. Причем своим смиренным поведением умудрился раззадорить даже тех старейшин, которые обычно боялись сказать ему что-то в лицо. На мгновение Муан Гаю показалось, что Шен сейчас покачнется и упадет на пол, теряя сознание.

Но через мгновение он понял, насколько ошибался. Шен сжал трясущиеся руки в кулаки, аура его резко переменилась, начиная источать угрозу. Все старейшины резко заткнулись и уставились на него. Некоторые чуть попятились.

- Я же говорил! – вякнул кто-то. – Говорил, что он опасен! Он себя не контролирует!

Шен медленно поднял голову, в глазах его читалась еле сдерживаемая ярость.