— Они нас поймают.

Бежать по камням было бы безумием. Мягкие и разнокалиберные, они проваливались под их шагами. Бежать по ним было так же неудобно, как по батуту.

— Постой-ка, мастер, — Абаль поставил ее на ноги и чуть отодвинул.

В его руке засеребрился знакомый шест, от которого на километр шло животным ужасом. Ясмин поморщилась, но не отодвинулась. Приклеилась взглядом намертво к раненому плечу. Абаль взглянул на неё мельком, а после шест дрогнул в его руке, и самая прыткая из лилий затрепетала от боли.

Отвратительно и красиво.

Сзади кралась парочка правдолюбивых лилий помельче.

— Окружают, — с недоумением сказал Хрисанф. — Неужто разумны?

— Да не глупей тебя, — язвительно сказал Верн.

В его руках уже дрожал невидимый взрыв, искажая пространство. Хрисанф послушно перехватил его и усилил — тот вспыхнул тысячей граней, разросся и одна из лилий опрокинулась, как белый парусник, попавший в бурю. Ясмин закрыла глаза и попыталась вызвать Ласку, но та молчала. Теперь в ее голове больше не было настоящей Ясмин и Ласка не желала подчиняться одной только оболочке.

Чертовы лилии сменили тактику после двух смертей.

Не окружали, а перли в самую середину, где становилось невозможно атаковать без опасения задеть кого-то из напарников. Единственный, кто был способен к ближнему бою — Хрисанф — отбивался чистой физической силой и очень быстро начал проигрывать. В количественном отношении.

— Даже если лилии разумны, разве могут они быть настолько разумны? — с ужасом спросила Ясмин.

Абаль не выглядел отчаявшимся. Он выглядел сосредоточенным и словно бы ушедшим глубоко в себя. Обдумывающим какое-то судьбоносное решение.

Теперь, когда лилии разбрелись по периметру сражения и шли на приступ количеством, он уже не мог бездумно атаковать шестом. Лилии, словно сошли с ума и пытались пробраться в центр сражения, к Ясмин.

А после произошло сразу несколько событий, которые почему-то произошли все сразу и одновременно.

Люфтоцветы, похожие на полуобморочные садовые гиацинты вяло сползли с рук Ясмин и медленно выпрямились перед ней маленьким частоколом. Одна из лилий, среагировав на новый раздражитель, рванулась всем своим полупрозрачным телом навстречу маленьким отважным люфтоцветам, окруживших свою хозяйку.

— Абаль!

Она крикнула неосознанно и тут же выпустила рукав его одежды. Опустилась на камни, предприняв глупую и бессмысленную попытку собрать цветы, уже плотно укоренившиеся в почву.

Вместо ответа те вдруг рванулись в высь, плавясь, соединяясь и сплетаясь, как мышцы в человеческом теле — сотнями и тысячами маленьких подробностей. Именно этот момент выбрал Абаль, чтобы среагировать на ее возглас, и обернулся.