Мастер явно не разделяла ее эмоций — уголки ее губ подрагивали, словно удерживая улыбку.

— Ты рассмешила меня трижды, хотя видит соцветие, я не самый весёлый человек в Варде.

Она, наконец, расхохоталась, откинув голову, и белое платье, как живое, плыло по ветру.

Ясмин забрали от мастера, когда ей исполнилось двенадцать.

И весь последующий год стал пыткой, в которой она вспоминала то мать, то мастера, а после только ту маленькую искру, дергающую беспомощными крыльями в полной темноте.

— Осторожнее, мастер, — с укоризной напомнил Слуга.

Ясмин обнаружила себя кучей мокрого цветного тряпья, осевшего в его руках, глаза бессмысленно и стеклянно смотрели в небо. Она, что, потеряла сознание?

— Мы прошли? — хрипло спросила и огляделась.

Можжевельники гигантскими свечами искрились под Дождем, косые струи отлетали от колючих зелёных лап, создавая голубое свечение. Неподалёку стоял номер Два, который отвёл взгляд, едва она посмотрела ему в лицо.

— Ты дошла почти до конца, — с веселым недоумением сообщил Слуга. — Не думал, что ты столько продержишься. Люди вроде тебя не в силах пройти испытание такого рода.

Дождь долбил, как обезумевший дятел, которому дали выжимку из Колеус Блюма, и Ясмин чувствовала только одно желание — сползти с этих крепких рук и отвернуться от этого испытующего взгляда под мокрыми крыльями ресниц. У мужчин не должно быть таких ресниц и таких глаз — это попросту несправедливо!

— Вроде меня? — сварливо переспросила Ясмин, задергалась в кольце рук, с не меньшим удивлением осознавая, что не то, что вырваться, даже отодвинуться от его груди не может.

Это… пугало.

— Люди, способные причинить вред другому только ради самоутверждения, — пояснил Слуга. — Разрушить чужую жизнь, только потому что эта жизнь сложилась лучше его собственной. Способные солгать, украсть, спровоцировать. Убить.

Его лицо склонилось так близко, что перекрыло дождь. Наигранные веселье и мягкость дали трещину, и в страшных провалах его глаз жил гнев. Ясмин перестала сопротивляться.

— Надо же, — сказала она с ледяной усмешкой. — И что же такой плохой человек делает в статусе мастера Белого Цветка? Разве преступники не должны быть отданы под публичный Допрос, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза своим обвинителям и защитить себя? Быть может, я так отличаюсь от остальных людей, что мне такая возможность не положена?

Они уставились друг на друга, стараясь победить оппонента взглядом, и глупость положения усугублялась тем, что Слуга все ещё держал ее на руках, как любимую лилию, одетую в свадебный наряд.

Глава 11

— Замечательно.

Ясмин его не винила. Признаться, лес, требующий от путников поцелуев, был за гранью ее представлений об этом мире.