— Хорошо бы и кокнуть ее туточки, захоронили бы под Чаровницами, вовек не сыщут. Прожуют ее, мученицу, с косточками…

Слуга, кажется, засмеялся. Его смех— небрежный и легкий — вспорхнул стайкой светляков, чтобы тут же истаять в ее памяти.

— Нельзя забрать метку силой, — мягко сказал он, отсмеявшись. — Но мысль приятная.

Ясмин с трудом распрямилась. Она, что, потеряла сознание на пару секунд?

Она просто обязана была испугаться, но вместо этого вдруг разозлилась. Какое у неё было положение, если они, не стесняясь обсуждают ее смерть прямо перед ней?

— Я все слышу, — заметила она с легким раздражением. — Вы можете помечтать о моей смерти после окончания операции.

Все трое уставились на неё с откровенным недоумением, как если бы она встала на четвереньки или замяукала по-кошачьи. Она понимала, что ведёт себя иначе, чем оригинал, но что она могла поделать?

Кидаться с проклятиями на каждого, кто ее не любит? Можно подумать, что ей пять лет и она колотит каждого, кто с ней не согласен.

Номер Два — она видела его из-за горы живой пугающей плоти номера Шесть — стоял поодаль в любимой позе. Привалившись к основанию горы, служившему защитой их временному гнезду. Взгляд у него был изучающий.

— Это из-за паястра, — наконец, сказал Слуга. — Из-за походных условий, невозможен синтез антибиотика без побочки, так что какое-то время будет так.

— Как так? — тут же уточнила Ясмин. — Я буду терять сознание?

— Возможно, — легкомысленно отреагировал Слуга, что контрастировало с совершенно чёрным настороженным взглядом.

Судя по физиономии, сочувствия он не испытывал. Судя по физиономии, он ждал от неё буквально чего угодно. Ясмин почти физически чувствовала его напряжение.

— Другого лекарства нет, — пассивно согласился номер Шесть перевёл взгляд на неё: — Я даю тебе семипроцентую выжимку болотницы и паястра после того случая, иначе замучают боли. Или воспаление начнётся… Уж не серчайте на глупые шутки.

Ясмин, конечно, кивнула. Даже снисходительно улыбнулась. Знает она такие шутки, размывающие границы между доступным и недозволенным. Говори слово «убить» ежедневно и однажды ударишь. Старая истина.

Волосатая лапа номера Шесть ещё лежала у неё на загривке, как тяжелый горячий блин, придавливающий ее к земле своим весом. Она аккуратно отстранилась.

Память Ясмин разворачивалась в ее голове, как свиток, доверху набитый нужными сведениями.

— Можно дойти до Крушениц, — сказала она. — Там целая поляна, а на их территории часто селятся световые вьюны.

После своего мимолётного обморокам, она, странным образом, знала чуть больше.

— Никогда такого не слышал, — буркнул номер Два.

Ясмин внимательно взглянула на него. Номер Два отличался от них. Он не носил ни дорожного мужеского платья, ни собирал волосы в косу.