Она не сразу поняла, что кто-то гладит ее по волосам. Повернула голову и увидела маму.

— Разбудила? — виновато спросила та.

— Нет! — тут же яростно замотала головой Ясмин.

Закрутилась, заворочалась в белой постели, выбираясь из одеяла."

"— Я ждала тебя и так боялась, что усну. Расскажи, как ты вернула руку Абалю.

К сожалению, Абаль оказался прав. Плата меткой возымела своё действие.

— Абаль сам вернул свою руку, но большего я сказать не могу, — мягко сказала мама. — Он оплатил мое молчание, и я не хочу возвращать ему плату. Но я могу восстановить твои люфтоцветы, они мне понравились.

— Это Ли, — глухо сказала Ясмин. — Клирия из тотема Ворслея, ее приютил тотем Вереска, а после предал. Отдал, как ремесленника на нашу операцию.

Мать, будучи одной из тех, кто помогал восстановиться погибшим вардовцам в Чернотайе, не могла не знать, каким образом они умерли. Не могла не знать, что ее собственная дочь приложила к этому руку.

— Я понимаю, — она сказала это одними губами, но Ясмин, конечно, услышала.

— Как будет дальше? — спросила Ясмин. — Я не знаю, что делает глава и не знаю, о чем ты думаешь, мам, но я хочу остаться с тобой, я больше никогда… Куда бы ты не пошла, я пойду с тобой, ладно?

Они обнялись, сжались, как две уютные кошки, и лежали в этом объятии, пока не уснули снова. Ясмин было снова десять, и она была счастлива.

***

Абаль обошёл весь сад, лес и осторожно исследовал дно озера. Не без тайн, но ничего особенного. А вот лаборатория, будучи открыта любым взглядам, несла в себе по-настоящему хорошие секреты. Чтобы открыть хотя бы один, нужно сидеть сутками, постигая извилистый пусть мысли мастера Гербе по мелким подсказкам, кратким запискам, экспериментальным смесям. Все ее тайны лежат у него перед носом, зашифрованные математическим письмом. У него нет этого времени. Даже сейчас.

Ясмин…

Он помнил, как она была шокирована, когда Хрисанф предложил убить его. Больше — она была в ужасе. И номер Семнадцать, которую Ясмин почти силой отцепила от себя, чтобы встать перед ней и закрыть от лилии. Где это видано? Номер Семнадцать, как бы это не случилось, была мертва, было бессмысленно спасать ее от песочной убийцы, даже наоборот — разумно использовать, как щит. Он бы использовал. А Ясмин не стала.

Он не привык себе лгать — она зацепила его. Семь лет он смотрел сквозь, а теперь видел ее одну. У него перед глазами были тысячи и десятки тысяч дней исследований, о которых Варда и мечтать не смела, а он лежал в лечебной камере, уставившись на луну. Мечтал, как сопливый цветок, переживающий гормональную бурю.

Всего год назад Ясмин предложила ему себя, и несколько секунд он ничего не видел — сначала от желания, пронзившего его длинной иглой до самой макушки, а после от ярости.