В почтительном полупоклоне перед ней согнулась милая девушка в возрастном диапазоне от пятнаднадцати до шестидесяти трёх. Ну или согнулось. Потому что на растение она была похожа ничуть не меньше. Человеческое тело с четырьмя руками, сплетенными из зелёных узловатых волокон, в розовых волосах пробивались редкие листики. Ясмин взглянула в ее глаза, и вздрогнула. Не растение. Человек. Глаза у неё были живые и несчастливые.

Продукт Чернотайи. Тот самый несуществующий на бумаге эксперимент с человеческой днк.

— Доброе утро, — хрипло сказала девушка. — Вас ждут в столовой.

Голос у неё прерывался и поскрипывал, словно сквозь горло у неё рос вьюн.

Ясмин отступила от неё и с трудом удержала маску безразличия. Самоконтроля хватило только на легкое пожатие плечей:

— Через половину двоечасия.

Из краткого анализа доступных данных делалось ясным, что матери в столовой не будет. Там будут совсем другие люди. Ее, якобы, семья. Ее детские данные давно устарели и, возможно, она встретит уже давно и безвозвратно изменившихся людей.

— Как тебя зовут? — крикнула она.

Девушка уже успела завернуть за угол коридора, но услышав ее голос, остановилась.

Издалека она была похожа на гигантского муравья, вставшего на задние лапки.

— Мирта, — все так же безэмоционально ответила она, а после продолжила свой неторопливый путь.

Даже не обернулась.

Ясмин приняла ванну, а после отыскала в гардеробе пару блеклых платьев. Наверняка, маминых. Та никогда не заморачивались внешней красотой и не была тщеславна, в отличие от новоявленной Ясмин. Ни в комнате, ни в ванной даже зеркал не было. Но что поделать — нужно работать с тем, что есть.

К завтраку она спустилась свежая, как утренняя роза.

Надолго застыла у зеркала, обнявшего белой лентой коридорную стену. Она, наконец, увидела себя. Бледное, классической лепки лицо, серые, полные прозрачного хрусталя глаза, вздёрнутые к виску, крупный рот — ее безусловный козырь, когда окрашен в жаркий ягодный. Тонкие волосы, убранные в детскую косу. Худое, лишенное активно выдающихся достоинств тело, тонкая шейка, схваченная у самого горла полоской платья.

Разве что взгляд стал слишком жестким.

Ничто, типа, не проходит бесследно. Сквозь нежную юность пробивалась стальная госпожа, которую жизнь ох, как потрепала.

И выползли веснушки. Столпились желтым пятном у острого носика. Тьфу просто.

Но это было ее собственное лицо. Некрасивая, но своя, с усмешкой подумала Ясмин.

Она шла по коридору, считая каждое движение в зеркале. Кошачью гибкость и танцевальную пластику, разочаровывающее лицо, холодный острый взгляд. Стоило признать, соединенные в одно целое, они с Ясмин выигрывали.

Целеустремленная, вспыльчивая, мстительная Ясмин. Изящная до умопомрачения.