О чём она вообще спрашивала? Да ему сейчас кусок в горло не полезет, как ни старайся. Потому что в ушах то и дело звучал голос врача, объявляющего ему приговор.

Видеть после всего случившегося Лию Миша не желал. Первое время. А вот когда приехал из роддома домой, то у него возникла едва ли не параноидальная потребность не только вернуться и потребовать у Штерн ответа на вопрос «За что она так с ним?», но ещё и желание увидеть, что она страдает не меньше.

А Малинин страдал. Вся та жизнь, которая уместилась в последние несколько месяцев, сейчас казалась ему суррогатом. От этого возникало только одно желание - склониться над унитазом и хорошенько прочиститься. Как будто это могло помочь вытравить все те жуткие ощущения, что буквально разъедали его душу изнутри."

"Лия наркоманка. Причём со стажем, о чём ему сказал врач, который попросил пока не трогать её и дать отдохнуть от тяжёлых родов хотя бы до завтра.

И её зависимость привела к тому, что у них родился ребёнок-инвалид. Который вряд ли выживет, несмотря на то, что врачи делали всё возможное, чтобы малышка не умерла.

- Спасибо, Надь, - хрипло шепнул он и потянулся за остатками шампанского, которое пил ещё в новогоднюю ночь.

Это время сейчас казалось настолько далёким, что Малинину чудилось, будто принадлежало оно совсем иной жизни.

- Есть не хочу. И я посижу один, хорошо?

Он посмотрел на старшую дочь. Та, закусив губу, глядела в ответ, словно ей нужно было решить, послушать то, что говорит отец, или настоять на своём.

- Ладно, - всё же кивнула Надежда, и когда уже направилась к выходу из комнаты, Миша её окликнул:

- Надь… А тебя мама на праздники не звала?

Лицо дочери заалело. Всё ясно - они с Тоней общались. Но сейчас это не вызывало у Малинина и сотой доли тех эмоций, что он испытал бы раньше. Потому что жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, и вещи, которые до этого казались важными, уже таковыми не были.

- Она… спросила, где я буду. Я ответила, что с тобой, - проговорила, наконец, Надежда. - Ну… и на этом всё, - развела она руками.

Миша кивнул и вдруг неожиданно для самого себя произнёс:

- Ты к ней съезди обязательно. Поздравь с Новым годом. С Малинкой повидайся, с дедом… Хорошо?

Дочь смотрела на него настолько ошарашенным взглядом, что Михаилу стало окончательно не по себе. А когда на лице Нади появилось выражение неверия, смешанного с надеждой, и вовсе захотелось оказаться где угодно, но только не здесь.

- Хорошо, пап… И мне очень жаль, что всё так вышло. Но я надеюсь, что ваша дочь выживет и врачи смогут её поставить на ноги.

Она развернулась и ушла, а Миша остался. С ещё более ужасным ощущением, всё разрастающимся внутри, что он просто бездарно профукал всё то, что было единственно важным.

К Лие он приехал после обеда второго января.