У нас общежитие хорошее, комнаты отдельные. Многие тут и после выхода на пенсию остаются, живут. А что – привыкли, обзавелись уже хозяйством, все налажено… А на материке все заново нужно начинать.

– Не представляю, как можно всю жизнь прожить в ограниченном пространстве…

– Привыкаешь, – пожал плечами лейтенант. – Да и не так уж оно ограничено, если разобраться. Есть возможность на материк поехать – в отпуск там или просто на выходные. Хотя в чем-то вы правы: у нас тут тоже вроде как срок, только режим полегче."

"До гостиницы, двухэтажного здания постройки тридцатых годов, но недавно отремонтированного, они добрались минут за десять.

Макеев проводил Василису до ее номера на втором этаже и сказал, что посидит в кафе, где подают завтраки:

– Вы не торопитесь, делайте, что вам нужно. Я сегодня прикомандирован к вам, так что…

– Я быстренько в душ и приду к вам – очень кофе хочется, глаза слипаются, – призналась Василиса, закрывая за ним дверь.

Город Вольск, наши дни

Домой они возвращались молча. Ева смотрела под ноги, словно боялась запнуться о какое-то препятствие, Вадим шел рядом, не решаясь прикоснуться к ее руке или окликнуть – ему казалось, что в тот же момент Ева взмоет вверх и исчезнет, растворится.

«Но нельзя, чтобы она вот так молчала, – угрюмо думал Резников, искоса бросая взгляды на лицо Евы, которое то и дело выхватывали из сумрака лучи фонарей, освещавших тротуар. – Очень страшно, когда она вот так молчит… Как будто вынашивает какой-то план».

– Ева! – решился он наконец, и она не вздрогнула, не вскрикнула – остановилась под фонарем напротив ее подъезда и посмотрела Вадиму в глаза:

– А ты был прав, кажется… Эта девушка… Василиса… Я не представляю, как она так спокойно говорит о смерти матери… Зачем она вообще начала это дело раскручивать?

– Детская память такая штука… она фиксирует какие-то вещи и выдает их вот в такие неподходящие моменты.

Вот и у Василисы так случилось. Она увидела портрет – и память ей подсунула воспоминания, которые она ни с чем не могла связать. Другая бы отмахнулась, а эта – журналистка… все ей интересно, до всего надо докопаться… вот и докопалась… – Вадим вздохнул. – Ты-то как?

– Я? – Ева пожала плечами. – Да вроде ничего… Только вот теперь думаю об этом Леониде… Знаешь, как будто теперь это для меня совсем другой человек, вовсе не тот, о ком я постоянно думала… а совсем другой – несчастный, с изломанной жизнью… и ведь я, получается, все равно к этому тоже причастна…

– Так, стоп! – решительно оборвал Вадим.

 – Мы уже выяснили, что твоей вины в этом нет. Ты такая же жертва сложившихся обстоятельств. Просто вспомни, какая ты была тогда… Я тебя застал спустя пять лет, и ты представляла собой то еще… – Он покачал головой.