Черт, черт, черт!

— Пойдем в мой кабинет. Я суши заказал, уже привезли, — поднимаю взгляд на Богдана, который как ни в чем не бывало стоит около поста, нависая над столом.

— Я не ем после шести. Тем более рис.

— Значит составишь мне компанию."

"— Старуху свою попроси составить тебе компанию, — грубо произношу я, приклеивая листы к истории болезни. — Суши с ней пожри, заодно и трусы ей мокрыми сделай. Она сто пудов будет не против. Только порадуется на старость лет.

— У нее они и так мокрые. У нее недержание мочи средней степени, — совершенно спокойно произносит Лукьянов, чем выводит меня из себя еще сильнее.

— И все-то ты знаешь.

— Только то, что положено врачу.

— А она по ходу о тебе знает все. Отойди от стола. Ты мне мешаешь работать, — нагло произношу я.

— Будь добра, включи более взрослую Аню.

— Не получается. Все мои личности обижены за вопиющую несправедливость в отношении моей скромной персоны, — вполне серьезно произношу я, складывая в кучку истории болезни новеньких больных. Делала я это так усердно, представляя на их месте кое-кого, что невольно провела бумагой по пальцу. Не смертельно, но больно.

И кровит.

— Как же тяжело с тобой, Аня, — невесело произносит Лукьянов, подхватывая меня под руку. — Твои обиды совершенно не уместны на работе, — пропускает первой в кабинет. Господи, вот не хотела же есть, но чертов запах роллов, распространился на весь кабинет Богдана.

— Уместны.

— У меня есть «Захер». Специально из дома прихватил для тебя. Правда, там только половина.

— На вторую тебе не хватило, поди не по скидке был.

— Может, хватит? Такие шутки хороши до поры до времени. Не надоело?

— Не надоело. Хочу уколоть тебя посильнее.

— Очень честно. А чего ты реально сейчас хочешь? — подталкивает меня к дивану.

— Чтобы ты пошел и поставил при мне старуху на место. Нормальные мужчины так делают, защищая своих женщин. Сделаешь?

— Это не распространяется на работу.

— Она дернула рукой. Она, а не я! — вскрикиваю, совершенно не контролируя себя. — Ты должен был не просить меня выйти из палаты, а поставить эту старуху на место. Она меня оскорбила, назвав рукожопой. Она! Мой папа бы никогда не оставил это просто так, он бы всегда защитил мою маму.

— Во-первых, я не твой папа, во-вторых, он бы никогда не стал владельцем успешного бизнеса, если бы смешивал работу и личную жизнь.

Хватит летать в облаках. Аня. Я не ставил тебя в дурацкое положение, не унижал. Сказал всего лишь выйти. Спокойно сказал, — подчеркнул Лукьянов, усаживаясь рядом со мной. — Я уладил конфликт с не самой доброжелательной старушкой на свете. Это только с виду она выглядит забавной шокающей одесситкой. Ни хера подобного. Я не знаю, кто из вас виноват. Возможно, вы обе. А возможно, обе правы по-своему. У всех своя правда.