Не подскажешь почему? Что она сделала сегодня с твоим борщом? Сыпанула полкило перца? Соли? А ты что в ответ? Омлет? Серьезно, Ань? Если бы так сделал я, ты бы мне вылила этот самый борщ на голову, а потом еще чем-то и посыпала сверху. Чем Ника отличается от меня?

— Она твоя дочь! Я пытаюсь быть мудрой и выдержанной с ней!

— Нет. До сегодняшнего дня я тоже так думал. Но как говорится, хорошая мысля приходит… не всегда вовремя. Ты это терпишь, потому что боишься, что в случае чего я встану на сторону Ники. Но это не так, Аня, у меня есть глаза.

— Да ты в жизни не встанешь на мою сторону! Она — твоя дочь и как бы ни косячила, ты все равно будешь за нее, что ты мне лапшу на уши вешаешь?! — отталкиваю Лукьянова, мысленно закипая от его речи.

— Я всегда буду на стороне своей дочери, а не постороннего человека, даже если она не права, исключая рабочие моменты, — тут же добавляет Богдан. — Но ты не посторонний человек. И конфликт «вашей кухни» я знаю. Да и, в конце концов, не такой уж я и дурак, чтобы не понять, кого я воспитал. Ника — не образец того, как надо вести себя девушке. Увы и ах, но это так. Однако вмешиваться в бабские разборки, когда меня этого не просят, я не буду. Ни ты, ни она ни на что не жалуетесь. У вас же все в «норме». Ну так и разберитесь сами. Я не буду вставать на ее сторону, если она мне позвонит и скажет о том, какая ты плохая и выдрала ей клок волос. И уверяю тебя, если бы она сегодня пожаловалась на то, что ты вылила на нее борщ, я бы не встал на ее сторону.

— На мою бы встал? — недоверчиво произношу я, прекрасно осознавая, что Лукьянов не шутит. Он говорит правду.

— Ни на чью. Я не могу открыто поощрять выливание горячего борща, равно как и высыпание полкило перца в этот самый борщ. Просто все было бы закономерно, каждый получил то, что заслужил, — перевожу взгляд на Лукьянова. Черт, как же бесит, что он… прав. Прав, блин. Чего я мямля такая с Никой? Ну узнает она меня еще.

— Это была соль, а не перец. Можно тебя все-таки ударить? От души так?

— За что?

— За то, что слишком умный. Прям бесишь, — шумно выдыхаю, закрыв глаза. — Не приезжай сюда на выходные.

— С чего бы это? — вновь притягивает меня к себе.

— Ты пипец какой умный, так вот возьми и догадайся.

— Я экономлю свой ум. Сейчас он уже в сберегающем режиме.

— Ну, конечно, у тебя корона спадет признаться, что ты просто не догоняешь. Все элементарно, Богдан Владимирович. Приезжать на выходные буду я, чтобы провести их с тобой лично, без всяких там братьев и дочерей. Но да, не на каждые. Когда смогу подмениться.

— Да пожалуйста. Возможно, так будет даже лучше.

— Кстати, а тебе совсем не стремно уезжать и оставлять меня наедине с Егором? Ничего там не екает?

— Нет. Не екает. У него новое увлечение.