Правда, чуть пожухлый, но красивый. Становится завидно от того, что Лукьянов все же способен дарить цветы, пусть и дочери. — Папа подарил?

— Папа не тратит деньги на такую ерунду. Это глупо.

— Ты говоришь словами папы, а не своими. Что же ты принесла в дом уже почти пожухлый букет, если он такая ерунда? — саркастично отмечаю я. Ну вот зачем я лезу на рожон?

— Выбрасывать жалко, он же был живым, — как ни в чем не бывало отвечает она. — Я вообще все увядающее люблю, — резко переводит взгляд на дверь. — Вот Жужа одна из них. Уже выглядит лучше, но все равно худая. Надо продолжить откармливать, — резко разворачивается и идет на выход. — Кстати, ужасный ковер, примерно, как и твои брови, — не сказала, а словно плюнула ядом. Стерва!

Несмотря на злость и крайнюю разочарованность в столь быстром появлении дочери Лукьянова, спустя несколько минут я вышла из спальни и потопала к комнате Ники. Для вежливости постучала и все же вошла.

— Какими бы между нами ни были отношения, я тебе купила подарок, — вру, покупала себе, но он не распакован, да и ей нужнее, судя по отсутствующим на полках вещам для девушки. — Ты можешь его выбросить, но для начала его надо от меня принять, — подаю ей коробку.

Ника, как ни странно, не только ее принимает, но и распаковывает. А вот дальше я не поняла, что случилось. Сначала мне показалось, что она рада увиденному. А вот сейчас ощущение, что она меня ударит."

"— Это не потому, что я считаю тебя страшной и тебе надо типа краситься. Просто макияж необходим всем, он подчеркивает красоту. При правильном применении, конечно. Я же тоже накрашена, — быстро оправдываюсь я. — Это очень хорошая косметика. Хочешь я продемонстрирую на тебе какой-нибудь спокойный макияж?

— Не хочу спокойный. Хочу яркий. Как на день рождения. Демонстрируй.

Чую подвох, но почему-то соглашаюсь. Кажется, еще никогда я так не старалась. На выходе Ника вышла поистине красоткой. Хоть и понимаю, что она с вероятностью в девяноста девять процентов обгадит мой труд, все равно я осталась довольной. И чего уж я никак не ожидала, что при виде своего отражения в зеркале, она вскрикнет восторженное:

— Офигеть, какая я красивая. Да… руки у тебя не из жопы. В плане макияжа, — быстро добавляет она. Ну точно пошла в папулю.

— Ну так каждый день не стоит краситься, а вот легкий макияж запросто. Могу позже продемонстрировать.

— Обязательно, — четко произносит она, крутясь перед зеркалом. Вот только одежда на ней мрак мрачный. Аля бабка восьмидесяти лет. Могла бы мамашка чему-то женскому научить, сама расфуфыренная ходит.

— Вот только одежда не очень подходит. У тебя есть что-нибудь помолодежнее?

— Я никуда не хожу, кроме универа. Да и то, там редко появляюсь. Заочка, — какой на фиг универ и заочка? Ей же только восемнадцать.