Когда у нее звонит телефон, я напрягаюсь. Она замечает мой требовательный взгляд и со смущенной улыбкой поясняет:

— Мама звонит. Волнуется. Я отвечу? — зачем-то спрашивает разрешение.

— Конечно.

Пока она тихо разговаривает, смешно прикрываясь от меня ладошкой, я сижу и тихо офигиваю.

Девочка-цветочек живет с родителями. Мамочкина дочка. Послушный ребенок, который старается не задерживаться после работы. Куда я лезу? Мне кто-нибудь может объяснить?

Зачем ей, наивной, смотрящей на мир широко открытыми глазами, нужен взрослый мужик, на десяток лет старше, привыкший не любить, а использовать и командовать? Мы из разных миров. Но одна мысль о том, чтобы отступить, оставить ее в покое вызывает во мне ураган.

Отдать ее кому-то другому? Сопливому молокососу, который будет изменять, мотать нервы, приносить ей три копейки раз в месяц?

Никогда.

— Да, мам, у меня все хорошо. Я в кафе со знакомыми.

Маленькая врушка. Это не кафе, а я не просто знакомый.

Так смешно за ней наблюдать. За тем, как закусывает губы, пытаясь справиться с волнением, как розовеет, как серьезно кивает, слушая голос невидимого собеседника."

"— Скоро приду. Хорошо, — наконец отключается и смущенно смотрит на меня, — прости. Мама. Сам понимаешь.

— К сожалению нет. Родители погибли в автокатастрофе, когда нам с братом было по восемнадцать.

— У тебя есть брат? — заинтересованно спрашивает она.

— Даже два. Демид — мой близнец, и младший Кирилл, — рассказываю, хотя обычно предпочитаю не распространяться подробностями жизни семейства Бархановых, а потом неожиданно даже для самого себя добавляю, — я познакомлю тебя с ними.

Вероника тут же вспыхивает, как свечка.

— Я…не знаю…

— Не переживай, — не могу сдержать усмешки, — я не собираюсь тащить тебя силой, чтобы познакомить с родственниками. Скажешь, когда будешь готова.

— Ты согласен ждать? — смотрит недоверчиво, и с совершенно детской надеждой в голосе спрашивает, — мы еще увидимся?

Конечно, глупышка. Увидимся. И не раз. Тебе от меня теперь никуда не деться.

— Очень на это рассчитываю, — произношу смиренно, — надеюсь, не откажешься, сходить со мной в субботу…например, в парк.

Парк! Я мысленно крякнул. Где я, и где парки! Но отчего-то с ней захотелось романтики, неспешных прогулок по тенистым аллеям.

Вероника смотрит на меня сияющим взором и молчит.

— Если согласна, то хотя бы моргни, — едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. До чего же она забавная.

— Согласна, — кивает быстро-быстро, как болванчик и тут же снова краснеет.

— Ну раз так, то пойдем. Я отвезу тебя домой. Раз мама волнуется.

— Волнуется, — сконфуженно подтверждает девушка.

Я до одури хочу, чтобы она осталась, но вместе с тем возникает непреодолимая потребность сделать так, чтобы ей было хорошо. Сделать правильно.