"

"В отличие от операции на пирсе, сегодня вся грязная работа на своих. Мансуров – не тот, кто станет играть по правилам и слушаться приказов. Потому не будет никакого маски-шоу с киношным штурмом, сиренами, мигалками и криками «Всем лежать!»

Я не могу рисковать Полиной. Пока мы не зачистим периметр и не освободим заложницу, СОБРу и Егору нечего делать на территории.

«Как освободим – так сразу пусть идут!» - вспоминаю свою последнюю просьбу брату и устало провожу пальцами по лицу.

Прикосновения отзываются болью. Словно мало мне проблем, адски болят глаза и голова. Черепушка буквально раскалывается от постоянного недосыпа и напряжения. Честно признаться, я уже и не помню, когда нормально отдыхал и когда спал в последний раз.

Внутренний голос подсказывает, что лет пять назад или даже раньше – до гибели мамы. Тогда в моей жизни не существовало никакого Мансурова, а единственным врагом был отец, который слишком рьяно готовил нас с братом к взрослой жизни.

Тогда я считал, что живу в полном дерьме, и мечтал вырваться в люди. Стать независимым от проклятого криминального мира, научиться зарабатывать своей головой – по закону и честно.

Теперь от этих воспоминаний даже не смешно. Домечтался! Допланировался!

Стал наконец независимым и правильным. Построил свой бизнес, умудрился жениться и развестись. А потом по принципу маятника вернулся в исходную точку. Чтобы ехать сейчас с чемоданом налички в сопровождении целой армии головорезов в старый дом под Москвой. И мечтать о том, как сверну голову одной охреневшей гниде.

К счастью, с последним ждать не приходится.

Несмотря на фиговую дорогу, к месту встречи приезжаю в одиннадцать.

Машина останавливается сразу за огромной грязной лужей. Водитель, не оборачиваясь, кивает. И, прихватив чемодан, я выхожу.

Мансуров встречает лично. Он, как барин, в шелковом халате и шлепках стоит на крыльце. Впервые без всех своих лживых масок. В одной руке – сигарета, в другой – коньячный бокал с золотистой жидкостью.

- Какие люди! Глеб, Герман... Или как там тебя сейчас зовут? – салютует он мне бокалом. – Я до последнего сомневался, что явишься.

- Где Полина? - сжимаю ручку чемодана, чтобы не свернуть ему шею прямо сейчас.

- А как же пообщаться? Поговорить, как приличные люди. – Выгибает левую бровь. – Или тебя зэки этикету совсем не учили?

- С ней все в порядке? – подхожу ближе.

Трое мансуровских мордоворотов тут же срываются с мест и своими накачанными тушами перегораживают дорогу к боссу.

- Папаша тебя нормально отпустил? – продолжает ублюдок. – Не переживал за любимого старшего сыночка?

- Сам можешь позвонить. Пообщаетесь.

- О, это я обязательно. Потом. – Сделав затяжку, Мансуров жестом приказывает своим бойцам, чтобы обыскали меня.