Без призраков Дианы, бывшей жены и прочих женщин. Только мой мужчина, самая запретная мечта. Сбывшаяся.

- Нет, - шепчу себе. – Я так окончательно размякну.

Пытаюсь выбраться из горячих мужских объятий.

- Куда? Не пущу! – раздается знакомый голос.

- Ты храпел, - прячу улыбку.

- Врешь.

- Докажи!

- С удовольствием! - Герман открывает глаза и тянется к моим губам. – Доброе утро, - прикасается нежно, будто пробует их на вкус.

- И тебе... доброе.

Смотрю в его глаза и уплываю. Все же нужно было бежать! Спасаться, пока не проснулся и не остановил.

Так было бы легче – по-деловому, спокойно. Без странного волнения, от которого хочется улыбаться. Без дрожи на кончиках пальцев. Привычно.

- Уже мечтаешь исчезнуть? – Он словно мысли читает.

- Я первый раз просыпаюсь в кровати с мужчиной, - сознаюсь. – У меня уважительная причина.

- Это нужно отпраздновать. – Герман снова целует. На этот раз с напором, жадно.

Так что я откидываюсь на подушку и стыдливо раздвигаю ноги.

- Какая понятливая мне досталась женщина! - Этот нахал даже не пытается скрыть свое удовольствие.

Он наклоняется, чтобы поцеловать, но вместо губ сначала прикусывает мочку уха, потом скользит вниз - по шее, по ключице...

Заведенная с пол-оборота, я издаю сиплый выдох. Согнув ноги в коленях, приподнимаю ягодицы. Предлагаю себя. Пошло и откровенно.

Сама мажу пальцами по уже влажным половым губам. Под пристальным мужским взглядом проталкиваю внутрь указательный палец. Затем добавляю средний.

Медленно трахаю себя. Скольжу по тугому входу вперед и назад, медленно и быстро. Тараню себя и загибаюсь от пожара в глазах напротив.

Горю в нем!

Сильнее, чем ночью, когда после мазохистской пытки, Герман лечил меня своим членом. Сильнее, чем в проклятом туалете, где впервые за пять лет испытала настоящий оргазм.

Улетаю от собственной власти и кайфа.

Схожу с ума от того, как сильно хочу этого мужчину и как...

- Люблю, - кажется, произношу это вслух.

- Я тебя тоже! – Будто не может больше ждать, Герман устраивается между моих ног.

Берет мою влажную руку в свою. Облизывает каждый палец и приставляет головку члена к подпухшим складкам.

- А теперь по-взрослому, - хрипит на ухо. И в тот же момент чьи-то кулачки начинают барабанить в дверь.

- Мама! Мама, ты там?

Роберт врывается в комнату, едва мы успеваем укрыться одеялом.

- Да, милый, - нервно сглатываю.

- Мы сосиски пожарили! На мангале! – радостно объявляет сын. – С хлебом, салом. И мне ВСЁ можно!

- Ничего себе! - Я отчаянно пытаюсь спрятать Германа. Натягиваю одеяло то на его голову, то на ноги. Но ничего не получается.

- Кажется, мы спалились. - Боровский хрипло смеется. И выныривает наружу.

- Здравствуйте... – мой мальчик удивленно пятится на кровать. – Глеб? То есть Герман!

- И тебе доброе утро, малыш. – Прикрыв пах, Боровский садится на кровати.