– задыхаюсь. – Нужно.

Двигаюсь дальше. Повторяю еще раз и еще...

Поднимаюсь. Делаю быстрый вдох. И насаживаюсь. Все так же неспешно... продляя агонию и обливаясь слезами.

- Я его убью, - скрипя зубами, хрипит Герман. – Собственными руками задушу выродка.

Не представляю, как он догадывается о том, что я сейчас переживаю. Не знаю, как чувствует весь кошмар, в котором варюсь.

- Я каждый раз пыталась представить тебя на его месте, - признаюсь. - И не могла.

Смахиваю со щек слезы. И, наконец, останавливаюсь.

- Девочка моя.

Герман напрягается еще сильнее. Каменеет каждой мышцей. Совсем как атлант, который держит на плечах небосвод.

- Миша считал меня грязной, чужой. Для него я всегда была твоей. А секс... – меня будто прорывает. Слова льются вместе со слезами. – Он не приходил ко мне в спальню. Не заставлял. Он делал так, что я сама шла к нему. Ради кого-то другого. Ради чего-то важного. Это была плата.

- Больной ублюдок. – Герман осторожно тянет за плечи к себе, укладывает на грудь и начинает бережно, невесомо гладить по спине.

- Иногда он не трогал меня месяцами. Трахал своих шлюх, развлекался с эскортницами. А потом, как срывался. Превращал мою жизнь в ад: увозил сына, отказывал фонду в деньгах, которые уже обещал на операции, отменял поставки лекарств. Литрами пил свою бурду для потенции и ждал, когда я приду.

Говорить становится безумно сложно. В горле ком, а в груди словно колючий клубок из иголок, гвоздей и яда.

- Мне казалось, что со временем это изменится. Я верила, что стану сильнее. Перестану чувствовать, - шепчу, уткнувшись в мужское плечо. - А стало только хуже.

- Ты и так сильная. Некуда уже. – Герман целует меня в макушку. – Самая сильная женщина из всех, кого я знаю.

- Сильнее твоей бывшей жены и Дианы? – улыбаюсь сквозь слезы.

- Ты из другой лиги. – Горячие губы касаются виска, а пальцы скользят по моей спине все ниже, туда, где уже влажно и горячо. – Особенная.

- И для тебя?

Чувствую, как он начинает двигаться. Плавно, без спешки. Оглаживая ягодицы и размазывая мою влагу по всему стволу.

Идеально, как это бывает лишь с ним одним.

- Для меня единственная. – Герман спускается к моим губам. – Любимая, - хрипит в раскрытый рот. И целует так жадно, что растворяюсь в его желании. Улетаю от удовольствия и таких невозможных, желанных слов.

Глава 59

Глава 59

Катя

Утро пахнет хлебом и жареными сосисками.

Впервые за долгое время я просыпаюсь не от тревожных голосов, не от крика Роберта, не от сирены сигнализации. А от чего-то почти забытого... тепла.

Герман спит рядом. Большой, мощный и красивый настолько, что щемит за грудиной."

"Неужели это правда?!

Мы вместе. Не ругаемся. Не воюем. Союзники. Как настоящая пара, и он действительно любит?

Вспоминаю, как назвал меня любимой, и жмурюсь.

Не верится, что теперь он только мой.