Я меняю положение, чтобы избавиться от непонятного ощущения.

– У меня хорошая память.

– Да, давно, – кладёт пальцы на своё запястье и медленно ведёт вверх. Как я и ожидала, до самого плеча. – Рукава поверху. Мы с братом вместе решились. Еще грудь и половина спины. Выглядит внушительно. Показать? – от томности его голоса по спине бегут мурашки, но я лишь снисходительно машу головой, улыбаясь в ответ. Уже искренне.

– Не стоит. Пусть другие радуются.

Атмосфера вокруг нас странным образом раскаляется. Как будто наступил тот волнительный момент, когда ошибки прошлого растворились, и теперь мы только мужчина и женщина, оставшиеся наедине.

Раньше между нами искрило…. Да так, что обычные доводы рассудка просто переставали существовать.

– Как ревнивой была, так ревнивой и осталась, – как легко он вписал в разговор напоминание о нашем совместном прошлом.

Опять этот мягкий обволакивающий взгляд и промелькнувшая в искристой глубине насмешка. А я сама уже не понимаю, почему ведусь на провокацию.

– Бывает, что у ревности есть причины.

– А бывает, что нет, – складывает руки на груди.

Ну да, он весь такой белый и пушистый и совсем никогда не строил глазки привлекательным дамочкам.

Помню я, как же.

Ну вот, опять. Да что ты будешь делать!

Наш бессмысленный разговор неожиданно прерывает Аня.

– Мам, а можно я ножницы возьму?

– А зачем тебе ножницы?

Дочь подходит ко мне и поднимает вверх руку с зажатым между пальцами серебристым квадратом.

– Разрежь мне эти квадратики! Вот! Видишь? – кивает на фольгу и протягивает коробочку. – Тут таких много!

О господи!

Адам тут же меняется в лице. И пилит ошарашенным взглядом сей интимный атрибут.

– Анют, – выдавливает севшим голосом, – это не нужно резать. Это вообще не нужно трогать, ладно? Давай я это уберу.

Протягивает ладонь, но Анюта хитро прищуривается и отводит руку в сторону.

– Нет! Там внутри какие-то кружочки, видишь? Я хочу их достать!

Кажется, у Адама впервые не находится, чем возразить. Он тяжело сглатывает и беспомощно смотрит на меня. Дочь тем временем увлечённо мнёт пальцами очертания запакованного латекса.

– Анют, это не наше. Отдай, пожалуйста, Адаму.

– Ну мам, ну у нас дома такого нет! Ну хотя бы один квадратик! Там внутри что-то спрятано!

– Аня.

Нельзя прийти в гости и взять все, что тебе хочется. Это невоспитанно. Отдай.

– Мм, – мычит дочь и успевает скорчить недовольную моську. Крепко прижимает к себе упаковку с латексными изделиями. – Ну мам… ну хотя бы один… можно?

– Адам больше нас не позовёт к себе в гости. Представь, если бы твои вещи трогали без спросу все кому не лень. Будет скат без тебя плавать!

– Нет! – испуганно возражает Аня и тут же поворачивается к отцу.