Неужели он опоздал со своими признаниями?

- Понимаю, ты сердишься, - начал он осторожно, - но я могу все объяснить. Я вынужден был так поступить, чтобы защитить тебя от врагов. Ты самое важное, что есть у меня…

- Нет!

Звонкий мальчишеский голос заставил его замолчать.

Дин вскочил на ноги, и несколько камешков, которые лежали у него на коленях, со стуком упали вниз.

Резко обернувшись, мальчик уставился на отца.

- Что – нет? – выдохнул Роннар. Его взгляд впился в лицо сына, отмечая чешуйки, на секунду показавшиеся на скулах.

- Я знаю, кто ты. Ты тот, кто обидел Ленси.

- Обидел Ленси… - повторил он, будто эхо, и сердце заныло с утроенной силой. – Это она тебе рассказала?

- Я сам догадался, когда увидел Луннар. Почувствовал родную кровь.

Дин говорил, смешно хмуря бровки. Роннар отметил его напряженную позу и взгляд исподлобья. И вновь мелькнувшую на лице чешую.

- Ариоссис была права, – прошептал, не веря своим глазам, - ты совсем уже взрослый. И очень сильный.

- Я ждал тебя, - продолжил мальчик, не обращая внимания на эти слова. – Знал, что ты придешь. Ни один дракон не оставит свою альхайру.

- Но ведь я пришел и за тобой! Почему же ты сердишься на меня?

Дин некоторое время молчал, кусая губы. Потом все-таки выдал:

- Потому что ты сделал ей больно!

Это оказалось намного тяжелее, чем он себе представлял. Сын, которого Рон не видел почти с момента рождения, не бросился ему в объятия, радуясь встрече. Нет, мальчик стоял в нескольких шагах, возвышаясь над ним, как ангел возмездия, и в глазах ребенка горел праведный гнев. Его внутренний дракон, еще не прошедший инициацию, желал защитить альхайру. И Роннар с тоской осознал, что Валенсия стала Дину куда ближе и роднее, чем он сам.

- Прости… - Это все, что он смог сказать. – Я знаю, что виноват. И уже тысячу раз покаялся в этом. Если бы я мог все вернуть назад… Но я не могу… к сожалению.

Стоило ему это сказать, как из мальчика словно выпустили весь воздух. Дин сжался, скукожился, на его лице промелькнуло выражение неподдельной тоски.

- Это ведь ты был тем анкром, да? – в его глазах застыло смятение. – Я чувствовал… Почему же ты мне не открылся? Из-за нее?

Роннар кивнул. Врать не было смысла. Чем больше правды они сейчас выяснят друг о друге, тем легче им будет найти общий язык.

- Я не хотел… - он запнулся, подбирая правильные слова. - Не хотел, чтобы вы оба видели меня… таким.

Мальчик кивнул, словно понял, что за чувства заставили взрослого дарга принять такое решение.

Роннар шагнул еще ближе. Алмазы захрустели под его сапогами.

- Дин, - он тихо позвал сына по имени, вплетая в голос беззвучный драконий зов, - ты сможешь простить меня за этот обман?

Дин насупился, пряча внезапно подступившие слезы. Он ведь уже совсем взрослый. А взрослые мальчики не должны плакать.