Сложив крылья и выставив когти, как ястреб, он несся к одинокой фигурке на башне. Воздух свистел у него в ушах. Расстояние сокращалось. А женщина продолжала стоять, не делая попыток укрыться.

Но в тот момент, когда его лапы почти коснулись ее, почти сомкнулись на ее плечах, вдруг что-то случилось.

Роннар даже не понял, что именно. Всего секунду назад он был в воздухе, а через мгновение уже катился по мраморным плитам, ломя крылья и чувствуя, как все его огромное тело пронзает адская боль.

Чудовищная сила смахнула его с неба на землю, словно букашку. Выбила воздух из легких.

Расплющила, спеленала, лишила сил.

Он замер беспомощной грудой. Ариоссис неспешно приблизилась к поверженному исполину. Склонилась, придирчиво оглядывая окровавленную морду дракона. Его бока тяжело вдувались и опадали. Воздух с хрипом вырывался из ноздрей вместе со струйками серебристой крови.

- Ты слишком самоуверен, мой мальчик, - тихий шепот ворвался в сознание Рона. – Пора тебе повзрослеть.

А потом была темнота.

***

Когда он снова смог чувствовать и понимать, то обнаружил, что все еще находится в теле дракона.

В тесном, темном загоне, прикованный, как взбесившийся анкр. И нет никакой возможности вырваться на свободу.

Ариоссис и в этот раз его провела.

Теперь бывший император мог сколько угодно биться в цепях, раня самого себя, реветь от ярости и слушать ответное рычание анкров.

Что он и делал, пока полностью не обессилел.

И вот тогда его носа вновь коснулся запах альхайры.

Глава 31

А она изменилась.

Если бы не запах, Роннар и не узнал бы юную принцессу, на которой женился.

Похудела, хотя и так не была слишком толстой, повзрослела.

Вместо струящегося водопада белоснежных волос – рваные перья. Со щек исчезла детская округлость, из взгляда – доверчивая наивность.

Перед ним стояла незнакомка с тонким суровым личиком и серьезными глазами. Ее кожа слегка светилась, говоря о том, что кровь Первородных давно пробудилась и уже дает всходы.

Сердце ёкнуло, подсказывая: все это его вина.

Но хуже всего было то, что она смотрела на него с жалостью. Как смотрят на побитую собаку. И сейчас, ощущая на себе этот взгляд, он и в самом деле почувствовал себя побитым псом.

Роннар был готов снести что угодно с ее стороны. Ненависть, обиду, ярость, отчаяние. Только не жалость. Это было невыносимо. И понимание, что принцесса даже не знает, кто перед ней, только усугубляло ненавистное чувство.

С горькой усмешкой он припомнил слова Имиры. «Пусть посидит здесь, подумает», - старая ведьма сознательно не сказала Валенсии, кто он такой. Решила его наказать.

Что ж, волей неволей придется играть по ее правилам. Но это пока. У драконов тоже есть свои маленькие секреты.