У Патриции никогда не получалось сварить ее такой нежной консистенции, или все дело в русской печке? Впрочем, задать вопрос Ирине она не успела. Хлопнула входная дверь, по коридору простучали тяжелые стремительные шаги, мелькнула заметенная снегом Карина в расстегнутом пуховике и без шапки. Через открытую дверь Патриции было видно, что лицо ее искажено страданием, а на щеках застыли замерзшие на морозе слезы. Хлопнула еще одна дверь, на этот раз номера, который занимала женщина, и из-за нее послышались сдавленные рыдания.

– Что-то у девушки с нервами совсем нехорошо, – заметил Аркадий Петрович.

Сергей внимательно смотрел на Ирину, словно та могла объяснить, что происходит, но хозяйка турбазы хранила молчание. Лицо ее было непроницаемо.

– А правда, что могло так расстроить Карину? – удивленно спросил Айгар. – Мы все здесь, приезжих на склоне из-за погоды нет, не из-за невозможности же встать на лыжи она рыдает.

– Она – менеджер по туризму, может быть, хотела заключить с владельцем базы какой-то договор, а он отказался? – неуверенно предположила Кайди.

– Рыдать из-за работы? – в голосе Эдика сквозило недоверие.

 – Да ну, что вы, право слово. Хотя этот товарищ такое хамло, что все может быть. – Он церемонно склонил голову в сторону обернувшейся на него Ирины. – Простите великодушно, что я так о вашем муже.

– Вы его совсем не знаете, – с неожиданной злобой в голосе ответила Девятова. – Вы мизинца его не стоите, ясно вам?

– Да куда уж яснее, – Эдик вдруг засмеялся. – В общем, вся ваша семья может заставить плакать, что для держателей турбазы очень странно. Вы ублажать должны гостей, а не оскорблять.

– Вы первый начали, – спокойно пояснила Ирина.

 – И, пожалуйста, не надо мне говорить, что я должна делать, а я тогда не буду вам говорить, куда вам идти. Эта ваша Карина мертвого достанет. Так что сама виновата. Наверняка.

– Хамите, – сообщил Эдик.

– Так поплачьте.

– Да нет, плакать я, разумеется, не стану.

Патриции надоело слушать. Она вообще не любила конфликтов, к тому же отчего-то ей было жалко Карину. В увядающей женщине было что-то печальное, как в надломленном цветке, хотя когда-то она совершенно точно была свежа и красива. Отодвинув тарелку с кашей, Патриция встала из-за стола, вышла в коридор и подошла к нужному ей номеру.

Постучала в дверь.

– Карина, у вас все в порядке?

Из-за двери продолжали доноситься сдавленные рыдания, словно находящаяся в комнате женщина давилась слезами.

– Карина, вам помочь?

– Отстаньте от меня! – закричала вдруг из-за двери та. Вернее, даже не закричала, а завизжала. У Патриции моментально заложило уши. – Не притворяйтесь добренькой! Вам не может быть до меня никакого дела! И вы ничем не можете мне помочь! Никто не может!

– Карина, вам нужно успокоиться.