Наверное, больше в окна не выходишь и постель не мочишь по ночам, а?

Прошлое настигло и ударило под дых именно в момент, когда этого никто не ждал. И все вернулось. Ненавистное лицо, то самое, что всегда приходило во снах чаще других, снова маячило прямо перед глазами, смотрело, осклабившись, казалось, проникая в самую душу. И там, в душе, разливалась мертвенная черная пустота, воронкой засасывающая в себя все мысли и ощущения, кроме липкого страха унижения. Теплая струя полилась по ногам, лишая остатков самоуважения. На смену приходило только одно всепоглощающее чувство – ненависть.

Глава шестая

Четвертый день нахождения на базе чем-то напоминал Патриции день сурка. Проснулась она, по обыкновению, гораздо раньше завтрака и даже обрадовалась, найдя в почте задание от шефа, которое требовало пары часов времени. Эти два часа можно было чем-то себя занять. Интересным, полезным и понятным.

Слышимость в большом доме была довольно хорошая, поэтому примерно в районе шести утра по местному времени Патриция стала непрошеной свидетельницей разговора за стеной – в люксе. В том самом, где жила семья Ратсепп с неугомонным сэром Ланселотом.

– Мамочка, ты спишь? – звонкий голос не оставлял сомнений, что юный сэр прекрасно выспался.

– Да, – сонный голос принадлежал Кайди.

– Ну, спи, спи, а я пойду на первый этаж.

– Мммм, зачем?

– Пойду поработаю.

– Над чем?

– Нарисую картинку, как вы с папой катаетесь на лыжах.

– Хорошо.

– Я не буду тебе мешать.

– Договорились.

– А можно я свет включу, тапочки свои не вижу.

– Можно.

– А где моя кофта?

– На стульчике.

На этом месте диалога Патриция не выдержала и начала смеяться, представляя, как рыжеволосая красавица с закрытыми глазами разговаривает со своим до невозможности деловым сыном.

– Нашел. Выключаю свет.

– Хорошо.

– Я пошел работать.

– Иди.

Из-за стены раздался грохот.

– Мама, я уронил стакан с водой.

– Ничего страшного, он пластмассовый.

– Я сейчас вытру.

– Хорошо, давай.

– Я включу свет, а то лужу не видно?

– Конечно, сыночек.

Какое-то время за стеной было тихо, только раздавалась какая-то еле слышная возня.

– Мама, я вытер, пошел работать, – снова раздался звонкий голос мальчика.

– Отлично, иди уже.

– А я тебе не перебил сон?

– Перебил.

– Тогда пошли работать вместе.

– Ну уж нет.

Соседская дверь скрипнула, по деревянной лестнице прошлепали легкие шаги, и снова стало тихо. Патриции на мгновение стало не по себе. Трехлетний мальчик был внизу, в гостиной, совсем один. Конечно, в доме его никто не обидит, а входная дверь наверняка заперта и камин погашен, но все-таки. Она вспомнила, как накануне слышала тихие шаги, словно кто-то вернулся в дом тайно, не желая привлекать внимание к тому, что выходил под снег. Кстати, о снеге.