– А вдруг пропало что-нибудь еще, – воскликнула Карина, – давайте проверим.

– Вам что, приключений в жизни не хватает? – иронично спросил Аркадий Петрович. – Зачем вы лезете в расследование, если совершенно в этом не разбираетесь? Ладно, Кайди. Она – профессионал, но все остальные. К примеру, вы, дражайший, – он ткнул пальцем в Эдика, – вы, кажется, бетоном торгуете. И искренне полагаете, что это дает вам право судить об убийствах? Смешно, право слово. Вы все смешны. И как хотите, а я больше в этом не участвую.

Он резко встал, поднялся по лестнице на второй этаж и хлопнул дверью.

Посмотрев ему вслед, Карина покачала головой.

– Какая тут у всех тонкая душевная организация… Пойдемте посмотрим, у кого что пропало. Или не пропало. Тут уж как получится.

Вереница людей потянулась в коридор, где каждый начал отбирать то, что принадлежало ему. Дутики Патриции и ее же перчатки. Баффа нет, им задушили Федора Бабушкина, зато шерстяные носки тут, остальные две пары в ее номере. И шапка тоже тут. Кайди так же деловито отложила в сторону шапки и шарфы – свой и мужа, а также штаны и куртки Ланселота и Эмилии.

– Ничего не пропало, – сказала она. – Все на месте.

– И у меня, – Сергей показал аккуратно сложенную горку со своими вещами.

– На, кинь туда же мои перчатки и мой бафф, – сказал Эдик. – Все остальное у меня в комнате, так что отсюда пропасть не могло.

Отдельные кучки послушно сложили Павел и Карина. Остальные вещи в коридоре явно принадлежали Аркадию Крылову. Ничего не пропало из прихожей гостевого дома, кроме злосчастного баффа Патриции. Оттого что преступник выбрал именно ее вещь, она испытывала странную смесь злости и омерзения. Что делать дальше, похоже, никто не представлял.

– Ладно, всем надо отдохнуть, – вынесла вердикт Кайди. – А я пока займусь приготовлением ужина.

Отдохнуть, впрочем, почти не получилось. Вернулись полицейские, и опрос свидетелей продолжился. Каждого из гостей дома по очереди приглашали вниз, в гостиную, где разрешили остаться Кайди, хлопочущей у плиты, раз уж она все равно была следователем. Остальных попросили разойтись по номерам, и Патриция поднялась к себе, вытянулась на кровати, чувствуя, как ноют сведенные от напряжения мышцы, погрузилась в тревожные мысли, которые не давали ей покоя.

Снова и снова она прогоняла в голове разрозненные факты. Убили Девятовых или это был несчастный случай? Кто расправился с Федором Игнатьевичем и за что? Кому мешал Олег? Кто так сильно хотел отомстить? Аркадий? Айгар? Карина? Сергей? Павел? От последней мысли ее бросило в жар. Обрывки случайных разговоров, в том числе и подслушанных, всплывали в памяти, но никак не складывались в общую картину."

"Дождавшись вызова полицейских, она ответила на все вопросы и снова поднялась к себе.