Тогда меня спасли бабушка и дед, которые не дали пропасть, вытащили из пучины отчаяния, вдохнули веру в себя и надежду на то, что когда-нибудь все обязательно наладится. Благодаря им я выжил. Стал взрослым. Научился прощать. На это ушло много лет. Чем дальше уводила меня жизнь от того нескладного, смертельно раненого подростка, который никак не мог понять, почему в одночасье лишился родителей и брата, тем больше готовила к тому, чтобы однажды понять, а вслед за тем и простить.

– И вы больше никогда не видели своих родных? – тихо спросила Патриция. В глазах у нее стояли слезы. – Как-то это не по-человечески.

– Нет, никогда не видел. Мне было двадцать три года, когда дед и бабушка умерли. Я остался один, очень горевал, отправил в Норильск телеграмму, но ответа не получил. Разумеется, на похороны тоже никто не приехал. Потом, много лет спустя, я был в Таллине и случайно встретил там на улице своего одноклассника. Тот рассказал, что, оказывается, мои родители оба ушли из жизни. Умерли, даже не узнав, что у них есть внучка. Эмилия. Брат даже не счел необходимым меня известить. А может, не нашел, потому что к тому моменту я уже много лет был не Игорем Девятовым, а Айгаром Ратсеппом, взяв фамилию деда. Нет, мы не виделись все это время, и я начал искать Олега только в прошлом году, серьезно переболев ковидом. Несколько дней температурного бреда сдвинули тектонические слои в сознании, и я начал поиски. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что Олег работал врачом в Москве, но потом покончил с медицинской практикой, вернулся в Норильск и открыл горнолыжную базу. Искушение приехать сюда, чтобы его увидеть, поговорить, было слишком сильным. Мне наивно казалось, что здесь я, наконец, смогу его простить.

– Получилось? – коротко спросил Павел. Челюсти его были так плотно сжаты, что на щеках ходили желваки. Похоже, из рассказа Айгара он вынес что-то личное. Что ж, бывает."

"– Нет, – так же отрывисто ответил Айгар. – Разумеется, Олег меня не узнал. Несколько дней я выжидал, что он вспомнит если не девичью фамилию матери, то хотя бы черты ее лица, потому что я довольно сильно на нее похож. Но нет, он не замечал ни меня, ни потрясающего внешнего сходства Эмилии с его старшим сыном, Игорем. Кстати, то, что он назвал сына моим именем, меня немало заинтриговало, мне хотелось верить, что он все-таки сожалеет, что лишился брата, так с ним поступил. Но наш единственный разговор, состоявшийся вечером, накануне схода лавины, рассеял все иллюзии. Имя Игорь мальчику дала наша мама. Она, похоже, единственная, пусть и молча, но страдала оттого, что меня потеряла. Разумеется, Олег так никогда и не признался, что меня оговорил, так что родители ушли из жизни, по-прежнему убежденные в том, что я – вор.

– Он не раскаялся? – тихо спросила Карина.