— Сами-то вы, Иван Тарасович?..

— Да нечем особо хвастаться. До войны начальником отдела работал в Мангышлаке, это в Казахской ССР, на Каспии, в войну командовал заградительной ротой — сначала Волховский фронт, потом Степной. Семью потерял еще в тридцатые — с женой развелся, детей она увезла. Был заместителем коменданта в Ростоке, когда его наши у немцев отобрали, потом командовал батальоном войск по охране тыла действующей армии. Схлестнулись с диверсантами, получил ранение. Из госпиталя сюда. Здесь полно тех, кого на фронте подстрелили, а после лечения они никому не нужны оказались.

— Здесь тоже нужно Родине служить, товарищ майор.

— А мы не служим? Правопорядок в поселке, между прочим, поддерживается, преступность идет на спад.

— Кстати, насчет идущей на спад преступности, — заметил Андрей. — Я прибыл для прояснения обстоятельств гибели капитана государственной безопасности Лазаревича.

— А зачем их прояснять? — спросил майор. — Там, мне кажется, все понятно. Борис Александрович покончил с собой у себя дома, вернее, на участке, выстрелил в голову из табельного пистолета, который лежал рядом с телом.

Это не только мое мнение, но и коллегиальное, так сказать.

— Я прибыл для прояснения обстоятельств гибели Лазаревича, — повторил Андрей. — Все представители органов власти обязаны оказывать мне содействие.

— Да мы окажем, вы не волнуйтесь, — пробормотал Чеплыга. — Только я искренне не понимаю…

— Если выяснится, что это суицид, тогда другое дело. Насколько я знаю, должного следствия не проводилось, да? Экспертиза, опрос свидетелей?

— Выстрел слышали два человека, — сказал Чеплыга. — Их показания запротоколированы. Эксперт уверен, что стреляли с близкого расстояния.

Скорее всего он сам… Мрачное состояние в последние дни, сложная натура, призраки прошлого, так сказать. Знаете, Андрей Григорьевич, случись хоть один намек, что Лазаревич это сделал не сам, мы бы землю рыли, и ваше «прояснение обстоятельств» нам бы точно не понадобилось.

— Ну, хорошо, — миролюбиво проговорил Андрей. — Не будем городить огород на ровном месте. Позднее передадите мне все материалы дела. Проведем еще одну беседу — на этот раз на месте прес… прошу прощения, трагедии. Там и решим, как это дело трактовать.

Что скажете про местный руководящий состав? Вы здесь не первый день живете и работаете. Мнение, полагаю, сложилось. Только давайте честно, Иван Тарасович."

"— А мне не нужно с вами юлить, Андрей Григорьевич. Работаем, как можем, совесть чиста и за прошлое, и за нынешнее. Вы человек проницательный, по вам видно. Зачем мне перед вами изворачиваться? Жизнь тут ключом не бьет, сами знаете, предприятия в упадке, жилье у людей примитивное, продуктов не хватает даже по карточкам, близость Арктики особо не радует.