В центре зала сидели четверо мужчин — все не мальчики, за сорок, двое седых, двое бородатых, в шерстяных шарфах под горло, в брезентовых ветровках. Чувствовалось, что они не впервые в «Калинке». Мужики вели себя не развязно, мирно разговаривали, пили водку, лакировали ее пивом мурманского производства, перекуривали. Трапезу они уже закончили, официантка забрала пустые тарелки.

Андрей вспомнил слова Чеплыги о неких геологах из Архангельска, работающих в поселке. Кто там у них за старшего? Он напряг память. Артюхов Виктор Петрович.

«Как-то странно, — лениво подумал Неверов.

 — Почему я до сих пор не пообщался с этой публикой? Те ли они, за кого себя выдают? Имеется ли у них свой транспорт?»."

"Он вздрогнул, когда к нему подошла официантка и стала заигрывать. Незнакомый мужчина приятной наружности, интеллигентный, все такое. Мол, и что вам надо в этом богом проклятом краю? Капитан перехватил неприязненный взгляд осанистого бородатого геолога. Тот явно имел с официанткой не шапочное знакомство.

— Меня Людмилой зовут, — мурлыкала она, вытирая стол. — А вы такой неразговорчивый. У вас имя есть?

— Неразговорчивый, зато голодный, — заявил капитан.

 — Зовут Андреем. Накормите, Людмила. Не отравите? Давайте на ваш вкус, договорились? Вам же нужны благодарные клиенты? Водочки принесите грамм триста и пивка кружечку. С нее и начнем.

— У вас прекрасный вкус, — пошутила официантка. — Не переживайте, Андрей, уйдете довольным. Я знаю! Вы ведь тот командировочный на рыбзавод, который прибыл договариваться о поставках оборудования?

— Нет, я из СМЕРШ, — с улыбкой проговорил Андрей.

Требуемый эффект был достигнут. Официантка словно подавилась и мигом смылась.

Сообразила, что клиент не шутит.

Яства на столе появлялись, как в сказке про скатерть-самобранку — печеная картошка, кусочки курицы, обжаренные с корочкой, квашеная капуста в отдельной плошке, симпатичные гренки из черного хлеба. Переливалась водочка в графине, плясали золотистые блики от пива в граненой пузатой кружке.

На Андрея наконец-то накатило расслабление. Стрессы, боль, злость, острая наблюдательность — все куда-то кануло. Он жадно ел, пропускал стопку за стопкой, прихлебывал пивом, махнул официантке.

Мол, еще сто грамм, хорошо идет, зараза. А вот пива больше не надо. Это моча какого-то самаркандского осла.

Капитан тяжелел, голова наливалась кровью, мысли путались, реальность представала в искаженном свете. Густой дым струился по залу, вуалировал лица людей. Их физиономии искривлялись, превращались в какие-то лисьи и волчьи морды. Дурь накатывала волнами. Пора было встать и уйти, но он сидел как приклеенный, боролся с галлюцинациями.

Тут один из геологов шлепнул Людмилу по заднице и похабно засмеялся.